Страница 99 из 349
Энгельс, смотревший на всё это с гораздо большей долей здравого смысла, в старости написал несколько писем, которые очень важны для теории. Вы понимаете, что марксизм не был изобретением Маркса. Рядом с каждым пророком есть идеолог; пророк говорит что-то непонятное, а идеолог превращает его слова в систему с лозунгом и политикой. Это справедливо и в отношении государственных деятелей. Полагаю, иногда эти роли совпадают, но очень редко. Так что Маркс, как я уже сказал, не является основателем марксизма. Действительно, однажды Маркса достали его последователи и он сказал: я не марксист. «Если все вы марксисты, то я не марксист». Поэтому именно Энгельс превращает труды Маркса в систему. Поздние письма Энгельса очень полезны — они немного уточняют то, что он обнаружил у Маркса, и в одном из них он описывает «зигзагообразные отношения» (его термин) между базисом и надстройкой. Порой базис не является причиной надстройки. Всё может быть наоборот. Надстройка может влиять на базис, производя новые научные открытия, которые затем внедряются в производство и изменяют его.
Для тех из вас, кто интересуется музыкой, есть очень интересная книга одного французского мыслителя, которая вошла бы в наш список, будь у нас больше времени. Альтюссер писал эссе об искусстве и о живописи, о Кремонини и Брехте
{53}
. Писали об искусстве и остальные теоретики, которых мы обсуждаем. То же самое можно сказать и об этом мыслителе, хотя он — экономист. Он был советником президента Франсуа Миттерана. Единственный раз меня пустили в Елисейский дворец, когда я брал у него интервью. Во время беседы он просил: «Потише! Le président находится в соседней комнате, он слышит всё, что мы говорим». В общем, это Жак Аттали, написавший книгу под названием «Bruits» (в английском переводе — «Шум»
{54}
), и она о музыке. Он попытался подойти к вопросу о базисе и надстройке с другой стороны. Не базис является причиной надстройки. Надстройка предвосхищает базис. Так и музыка каждого периода по своей организации, по своим проблемам предвосхищает экономическое развитие следующего периода. Это две самые абстрактные формы знания, музыка и экономика, и они встречаются здесь каким-то странным, круговым образом.
Так возникает проблема, от которой Альтюссер пытается избавиться, говоря, что одинокий час последней инстанции никогда не наступает. Нет такой вещи, как чистый базис, который мог бы заявить о себе в вашем опыте. Скорее, между всеми этими вещами существуют структурные отношения различия. Это трудно осмыслить, поскольку, когда вы говорите «различие», вы склонны думать, что между ними нет никакой связи. Это вещи, которые связаны глубинным, структурным образом, но при этом отличаются друг от друга. Каждая из них автономна. Я попытался выразить эту логику при помощи лозунга: различие связывает
[89]
[Jameson F. Valences of the Dialectic. London: Verso, 2009. P. 540.]
. Различие — это форма отношения, а не разделения и абсолютной дизъюнкции; и если вы знаете Гегеля, вы в курсе, что закон тождества и различия таков, что они диалектически тождественны. Вы определяете тождество вещи, акцентируя внимание на том, что отличает ее от всего остального. И, стремясь выявить различие, в итоге вы определяете тождество. Стало быть, между тождеством и различием происходит постоянное движение вперед и назад, от которого невозможно избавиться, что и проявляется в попытке Альтюссера соединить эти вещи.
Теперь зайдем немного дальше. Каковы условия, при которых надстройка неким образом окажется «доминантной». Ну, это мы наблюдаем повсюду в истории! Капитализм — единственная система, где доминирует базис, где очевидно, что обществом управляет экономика. И даже это, скорее всего, не так, поскольку в наше представление об экономике и рынке входит множество неэкономических характеристик капитализма. Так что в каком-то смысле можно, наверное, сказать, что социализм — единственная система, в которой базис и правда является доминантным. Мы уже используем два термина, придуманных Альтюссером: доминанта и детерминанта. Как я уже говорил, в «Grundrisse» Маркс описывает всевозможные детерминанты способов производства. В «Капитале» он говорит, что детерминанта всегда экономическая, но экономика не всегда одна и та же
[90]
[См.: Маркс К. Капитал. Т. 1. Книга 1: процесс производства капитала / пер. И. Степанова-Скворцова. М.: Государственное издательство политической литературы, 1952. C. 88, сноска 33. Цитируя свое предисловие к работе «К критике политической экономии», Маркс пишет: «По мнению газеты, мой взгляд, что определенный способ производства и соответствующие ему производственные отношения, одним словом — „экономическая структура общества составляет реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания“, что „способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще“ [Маркс К. К критике политической экономии // Соч. К. Маркса и Ф. Энгельса. Т. XII. Ч. I. С. 6],— всё это, по мнению газеты, справедливо по отношению к современному миру, когда господствуют материальные интересы, но не применимо ни к Средним векам, когда господствовал католицизм, ни к Древним Афинам или Риму, где господствовала политика. <…> Ясно во всяком случае, что Средние века не могли жить католицизмом, а античный мир — политикой. Наоборот, тот способ, каким в эти эпохи добывались средства к жизни, объясняет, почему в одном случае главную роль играла политика, в другом — католицизм».]
. Бодрийяр скажет, что это безумие, потому что вы не можете говорить об экономике до общества, которое фактически ее изобретает. Если вы импортируете экономику в другие общества, вы искажаете их реальность. Ну, даже если он этого не скажет, здесь мы снова обнаружим диалектику, когда эти термины — которые должны быть разными в каждый исторический момент — тем не менее используются применительно ко всем обществах, как если бы те были одинаковыми. Но отнюдь не очевидно, что во всех этих других обществах организующим принципом выступает экономика, поэтому необходимо использовать другие организующие принципы. Скажем, в случае феодализма, Средневековья доминанта — не экономика, а церковь, религия. А в случае греческого полиса, города-государства, доминантой является (очень строго ограниченное) политическое, «демократия» и рабство.