Страница 65 из 349
9. Утопия: но откуда берется власть?
(Бодрийяр, Кластр)
Вы меня слышите? Как вы знаете, в переводе это означает «Доброе утро». Я очень рад, что мы уложились в учебный план. Мне это редко удается. Так что, рискуя пропустить практически всё, мы идем по графику. Но я хочу подготовить вас к следующей неделе. Мне стоило бы выделить следующие две недели в особую часть нашего курса, который делится на четыре периода. Это своего рода пятый период — третий по порядку, — и он представляет столкновение теории с двумя великими памятниками модерной мысли XX века, которые вплоть до Второй мировой войны были исключены из университетской программы; речь, конечно же, идет о марксизме и фрейдизме. Марксизм считается подрывным и дискредитированным, а фрейдизм, разумеется, сводится к маленьким грязным секретам. Поэтому во Франции они по большей части не входили в университетскую программу или официальную философию. И как раз после войны, в рассматриваемый нами период, мы получим ряд новых способов внедрения этих вещей в течение современной мысли. Другое дело, что само их исключение из университета означало, что оба эти вида мышления — Маркс и Фрейд — попали в своеобразное гетто ортодоксии. Так, если говорить о фрейдистском прочтении чего-то, то мы знаем, о чем пойдет речь: об Эдиповом комплексе. Если говорить о марксистском прочтении, то оно должно быть связано с классом. После войны всё станет гораздо сложнее и интереснее. На следующей неделе я буду говорить о Лакане, а еще через неделю — об Альтюссере. Я не хочу сказать, что этот процесс ограничивается двумя упомянутыми фигурами, но в каком-то смысле их отношения со структурализмом и языком будут для каждого из них троянским конем. Марксизм или психоанализ можно ввести в мейнстрим дискурса через их отношения с языком, структурой и семиотикой. И на следующей неделе мы начнем с этим разбираться.
Как бы то ни было, Лакан и Альтюссер составляют своего рода самостоятельный раздел, и я хотел немного подготовить вас к тому, с чем вам придется столкнуться (поскольку Лакан, как известно, очень сложен). А для этого я просто укажу на важнейший аспект мышления Лакана, состоящий в том, что он исходит из трех измерений. Эти измерения взаимосвязаны, но в его семинарах, как и в его работе, происходит как бы переход от одного к другому следующим образом. Первое измерение — Воображаемое. Это не просто воображение, воображаемые призраки или нечто подобное. «Воображаемое» — с большой буквы «В» — представляет собой специфическое отношение к самости. Оно формируется в младенчестве, и я бы сказал, что маленькое эссе о стадии зеркала, которое есть среди наших текстов, — это момент Воображаемого
[54]
[Лакан Ж. Стадия зеркала и ее роль в формировании функции Я в том виде, в каком она предстает нам в психоаналитическом опыте // Написанное / пер. А. Черноглазова. М.: Ad Marginem, 2024. C. 19–27.]
. Сначала Воображаемое, если думать об этом в таком ключе. Затем — Символическое. Это область лингвистики и языка, потому что французское слово symbolique означает не символы, а язык и знак. Можно говорить о знаке, означающем или Символическом. Когда Бодрийяр говорит о символическом обмене, тот в итоге оказывается обменом языковым, и, как я уже сказал, он почерпнул эту идею из антропологии Мосса. Но такова базовая предпосылка современной лингвистики — отождествление языка и обмена. Итак, есть уровень Символического, выделяемый Лаканом.
Наконец, есть Реальное. Что это такое? На этот вопрос можно всякий раз получать разные ответы. В каком-то смысле это лакановская версия Ding-an-sich, вещи в себе, с той лишь разницей, что эта Ding-an-sich способна время от времени врываться в вашу жизнь, в ваш опыт, выходить из неведомой области и внезапно оказывать ощутимое влияние на реальную жизнь, и, безусловно, психоанализ (наряду со всякими прочими критическими ситуациями) — один из моментов, когда такое происходит. Как бы то ни было, если вы никогда не сталкивались с этим раньше, держите в уме три эти вещи: Воображаемое, Символическое и Реальное. Если слово «Реальное» пишется с большой буквы, то, скорее всего, оно используется в лакановском смысле. Применительно к текстам, предложенным вам для прочтения, я отметил, что стадия зеркала — начальное выражение того, что станет Воображаемым. Я бы сказал, что статья об инстанции буквы (где речь о метафоре и метонимии) служит неплохой иллюстрацией Символического
[55]
[Лакан Ж. Инстанция буквы в бессознательном, или судьба разума после Фрейда // Инстанция буквы, или судьба разума после Фрейда / пер. А. Черноглазова, М. Титовой. М.: Русское феноменологическое общество; Логос, 1997. C. 54–87.]
. И наконец, переходя к Семинару XI, мы подступаем к тому, что связано с Реальным, а именно к влечениям. Славой Жижек очень удачно выстроил эту периодизацию. Это переломный момент, когда семинары Лакана переходят к проблеме Реального, артикулируя его отличие от языка бессознательного или Воображаемого. Есть историческая причина для включения в курс четвертого текста — доклада «О структуре…»
[56]
[Лакан Ж. О структуре как о вмешательстве инаковости в качестве необходимого условия какого бы то ни было субъекта. Указ. соч.]
. Можете попробовать с ним разобраться. Думаю, этот доклад наиболее доступен, поскольку вы слышите голос Лакана. И это весьма привлекательно, очень интересно. Доклад Лакана тоже непрозрачен, но при этом куда более интересен, чем написанные им тексты. Ладно, поговорим об этом подробнее на следующей неделе.
Теперь еще кое-что о Леви-Строссе. Не хочу вас утомлять. Прежде всего о схематизации. Вы понимаете, что схематизация также может выражаться в диаграммах. Лакан сказал — и его слова станут отправной точкой для этой идеи, — что метаязыка не существует. Что такое метаязык? Это язык о языке. Но мысль Лакана заключается в том, что таким образом вам из языка не выйти. Вы не можете выйти из языка через язык. Не существует лингвистического способа говорить о лингвистике. Значит, надо говорить о ней нелингвистическим способом, и таким способом может быть математика, матема или разнообразные диаграммы, которые, вероятно, нам еще представится случай увидеть, но которые также представлены другой ветвью семиотики — ветвью, кодифицированной А. Ж. Греймасом и его квадратом. Я не включил в список ничего из Греймаса, потому что его реально невозможно читать, но у вас есть мое краткое введение к сборнику его работ
[57]
[Jameson F. Foreword // A. J. Greimas. On Meaning. Op. cit. P. vi — xxii.]