Страница 64 из 349
Итак, Барт выделяет в этом повествовании пять различных кодов, но мне хватит времени лишь на то, чтобы дать вам представление о множестве вещей, которыми он тут занимается. Вот они. Код действия, эмпирический код. Это значит, что кто-то делает то-то и то-то. Затем идет герменевтический код — очень странное название. Это значит, что нечто происходит, но вы не знаете, что именно. Есть какая-то загадка. И вы должны ее разгадать, потому что этим и занимается герменевтика. Далее — культурный код, связанный с локальной оценкой вещей, местной мудростью, местным пониманием текста в конкретный период — 1830 год или около того. Потом — анализ сем. Я говорил про «-емы», матемы, лексемы. Так вот, сема — наименьшая единица смысла, и этот таинственный код связан с коннотациями и значениями, но погружаться во всё это нам некогда. И, наконец, символический код, который принимает множество форм, но так или иначе организован вокруг тела. В общем, Барт разбирает этот текст на части и показывает, как появляются эти разные коды. Вы знаете: «текст» происходит от слова, означающего «плести», поэтому текст представляет собой сплетение различных нитей. Барт видит в «Сарразине» — очень интересном, странном, но все-таки реалистическом рассказе — полифонический текст. Он кажется линейным, но на деле в нем происходят самые разные вещи. Когда-нибудь, возможно, кто-то из вас обратится к этой книге. Не уверен, что ее часто читают. Но, на мой взгляд, проблема в том, что Леви-Стросс и парадигматический метод выглядят более убедительными. Думаю, если вы хотите, чтобы история (story) что-то значила, она должна располагаться на парадигматическом уровне. Она должна быть на уровне истории, а не на уровне отдельных сем. Но в то же время я нахожу чрезвычайно интересным тот факт, что эти семиотики и нарратологи не могут иметь дело с чем-то выходящим за рамки отдельных историй. Никто никогда не занимался семиотикой романа, например. Боже мой, только подумайте, что может приключиться, если запереть семиотика в комнате с двухсотстраничным романом, — получится пятьсот, а то и шестьсот страниц анализа. Это просто невозможно, и на самом деле существует причина, по которой семиотика ограничивается рассказом, так же как лингвистика — предложением. Предложение — это единство. Рассказ — это единство. Что-то происходит, и семиотики с нарратологами хотят выяснить, что именно. Что делает рассказ рассказом? Что именно происходит? Но можно ли проделать такое с романом? Разве что с небольшими частями — как с фильмом, но не уверен, что такой анализ в принципе применим к художественному фильму. Однако Леви-Стросс, как мы видели, способен показать, что сущность вроде сказки, картины или рисунка на лице имеет смысл, и я не думаю, что на это способны сторонники синтагматического подхода.
Однако предшественником всех этих людей был советский антрополог, в заключение я упомяну один его текст, написанный в 1920-е годы. И он тоже напоминает Соссюра в том плане, что этот странный материал (его перевела в 1950-е годы жена Романа Якобсона, Сватава Пиркова-Якобсон, которая, к слову, родом из Чехии) приходит из прошлого, из другой страны. Это «Морфология волшебной сказки» Владимира Проппа. Пропп обнаружил, что все собирали волшебные сказки. Началось это еще в эпоху романтизма. Братья Гримм ездят в экспедиции, увлечены фольклористикой и записывают все эти истории. Но что со всем этим делать? Сказок слишком много, чтобы что-то с ними делать, поэтому вы создаете типологии, схемы классификации, своего рода pensée sauvage. Вы берете все сказки, в которых говорится о медведях, и объединяете их в одну группу. Затем берете все сказки, связанные с водой, и помещаете их в другую группу. Таким образом, вы классифицируете их по этим поверхностным элементам. Пропп говорил, что это безумие, ведь важна не поверхностная идентификация, а функция, которую эти элементы выполняют в тексте. Так, медведь может быть злодеем, ужасным препятствием на вашем пути. У вас может быть белый медведь, которого вы хотите поймать. А может быть и дружелюбный волшебный медведь, играющий в тексте роль помощника. Медведь может означать самые разные вещи, и можно заменить его чем-то другим.
Пропп составил список функций, выполняемых элементами этих сказок, и проанализировал их, исходя из этих функций. Таким образом, функции в некотором роде позволяют завершить поиск. Пропп выделяет тридцать одну функцию. Сказка начинается с того, что герой отправляется в путь, а заканчивается его триумфом. Поскольку речь идет о сказке, волшебной сказке, крестьянской сказке, в ней происходит исполнение желаний. Это чудесная вещь со счастливым концом. Герой преодолевает все препятствия. В конечном счете он получает принцессу, сокровища или что-нибудь еще. Это очень позитивные вещи, но ему приходится столкнуться со злодеями. Здесь ему помогают различные актанты или функциональные фигуры. И как раз из этой классификации актантов и происходит синтагматический анализ, но он всё еще сохраняет некую замкнутость. Он всё еще предполагает начало и конец. Вы знаете, Годар, кинорежиссер, говорил, что в его фильмах всегда есть начало, середина и конец, но расположены они не всегда в таком порядке. У Проппа они всегда идут в таком порядке, и это один из поводов для критики этих историй. Ведь это крестьянские истории. Какое отношение они имеют к сегодняшнему дню? Тоже интересный исторический вопрос. Но то, что мы могли бы на него ответить, уже было сказано всеми этими людьми: сказка начинается с порядка, потом порядок неким образом нарушается, и, пройдя через череду событий, персонажи его восстанавливают. Поколению, которое училось на этих структурных анализах, такое представление о функционировании сказки казалось очень консервативным, если не реакционным. Кто хочет восстановления порядка? Мы хотим, чтобы нарратив делал что-то другое, новое. И не желаем, чтобы порядок восстанавливался. Так что есть серьезное идеологическое возражение против этого подхода. И кстати, самое блестящее исследование Проппа принадлежит Леви-Строссу. Оно включено во второй том его сборника «Структурная антропология» и содержит очень глубокий анализ ограничений концепции Проппа.