Страница 59 из 349
Помните: организация, основанная на противоположностях, необязательно предполагает равенство противоположных терминов. Возможно, стоит сделать еще одно отступление, вернувшись к ботанике и геологии. Ну и конечно, в качестве дополнения к оппозиции «разум — тело»: очевидно, что она соответствует тому, что в марксизме подразумевается под базисом и надстройкой. Базис воспринимается как нечто первичное, телесное — организация производства и так далее. Надстройки — всякого рода мысли и культурные штуки, порождаемые базисом. Идет ли речь о фрейдовском бессознательном, о марксистском понятии идеологии или обо всей этой структуралистской проблематике — все они по-прежнему организованы вокруг одной и той же проблемы, которую не только невозможно решить (вы и не хотите ее решать), но к которой структурализм предлагает принципиально другой подход: через понятие двойной записи. Добавлю к обсуждению Леви-Стросса (еще кое-что скажу о нем, прежде чем мы перейдем к Барту) другое понятие геологического, которое приводил в первом примере. Вы ведь помните, что искусство кадувеу отличается от нашего; это роспись лица (а изначально — всего тела), татуировки, в которых отражается, по Леви-Строссу, социальная структура кадувеу. Я просто хотел обратить внимание на один момент, поскольку Леви-Стросс очень краток в обсуждении социальной структуры, разворачивающейся вокруг антропологического вопроса. Этот вопрос нумерологический и немного безумный. Существуют ли дуальные организации? Есть ли такая вещь, как дуальная организация? Этот вопрос возникает в связи с формой деревни. И здесь имеет место своего рода материализм. Как вы помните, крайней формой материализма у Леви-Стросса является система родства, которая отражается в устройстве деревни, о чем мы говорили в прошлый раз. На фотографиях деревни хижины расположены по кругу; есть центр, но некоторые группы хижин расположены друг напротив друга. Леви-Стросс считает, что они могут быть организованы в дуалистические или тернарные структуры, что, очевидно, связано с гендером, но также — с тотемом, в том смысле, что у разных кланов есть свой тотем, и, наконец, с социальным классом, потому что в таком обществе одни тотемы превосходят другие, и поэтому даже в самых бесклассовых обществах из тех, что нам известны, есть что-то соответствующее классу, даже если это не совсем класс в нашем понимании. Когда Леви-Стросс обсуждает аристократию майя в начале главы, он утверждает: у майя — аристократия. У них три класса. В какой-то момент эта тернарная организация прерывается, что отражается в географической структуре деревни. Тогда возникает дуалистическая система, представляющая собой попытку установить демократию, где два субъекта равны друг другу, в то время как тернарная система иерархична и в ней один должен быть выше других. Так что по каким-то историческим причинам (которые нам неизвестны) в этих малочисленных бесписьменных племенах, существующих неизвестно сколько тысяч лет, возникли эти различия, но очевидно, что они в каком-то смысле несовместимы друг с другом. Они были бы совместимы с классовыми структурами. Когда мы думаем о классовых структурах в марксизме, мы говорим о правящем классе и пролетариате или низших слоях общества. Да, но в Соединенных Штатах все называют себя средним классом! И как это понимать? Тогда существует ли три класса? Есть ли у нас тернарная система и если да, то как ее осмыслить через оппозиции? Допустим, в политическом плане вы левый, вы участвуете в движении Occupy и хотите отделить правящий класс от всех остальных, поэтому вы говорите: 97 % против 3 %, например. Тогда у вас дуалистическая оппозиция. Но если у вас тернарная система, внутри которой многие не соотносят себя ни с одной из групп, тогда это система другого типа. Стало быть, в нашем политическом бессознательном будет происходить борьба между двумя способами мышления, между дуализмом классовой борьбы и тернарным «либерализмом» низшего, среднего и высшего классов, который, конечно, иерархичен, но при этом скрывает противостоящий ему дуализм.
Леви-Стросс говорит, что нечто подобное происходит с узорами на лице: геометрия двух систем пытается найти своеобразную артикуляцию в этих узорах, чтобы социальное противоречие перестало быть реальным противоречием. В эстетическом плане противоречие разрешается в этих красивых узорах, где одна ось любопытным образом переходит в другую. Я не буду вдаваться в символическое значение визуальных моментов, но было бы очень интересно это сделать, и, очевидно, сильная сторона Леви-Стросса именно в этом. Как из динамических визуальных паттернов вывести аналогию с социальным, которая, однако, на социальное влияет? Проводя социальный анализ формы, вы всегда сталкиваетесь с этой антитезой. Она просто отражает основополагающую социальную реальность? Воспроизводит классовое общество? Или пытается решить его проблемы? Является ли она утопической проекцией? Воображаемой попыткой разрешить противоречие? Не знаю, можно ли дать на эти вопросы исчерпывающий ответ. То есть, скорее, на них нужно отвечать на основании анализа, но ответ — всегда политический. Чего вы хотите добиться при помощи анализа? Хотите ли вы, чтобы анализ показал, что это искусство просто воспроизводит ваш исторический момент, вашу культуру, вашу капиталистическую культуру, или вы хотите сказать: нет, это действительно утопическая попытка разрешить антагонизмы, существующие в этом обществе? А это уже совсем другое дело.
Некоторые из вас писали о Барте — и в частности о том, что, по Барту, у всего в повествовании в некотором роде есть смысл. Дело в том, что с точки зрения одной системы, онтической системы, системы привычных действий и объектов, смысл и правда есть. Вы знаете, что если на первых страницах рассказа появляется пистолет, то в дальнейшем кто-то использует его либо как улику, либо как оружие. Да, но в историях много вещей, которые просто есть. Поэтому в дальнейшем Барту придется изобрести новую идею, которая в конечном счете также будет представлять для нас большой интерес. Барт говорит о том, что он называет «эффектом реальности»
{35}