Страница 58 из 349
[47]
[Jameson F. Sartre: The Origins of a Style [1961]. New York: Columbia University Press, 1984.]
. Мы пытаемся быть — в смысле en-soi, — при этом держась за свое pour-soi, ведь мы не хотим стать en-soi, утратив человеческое сознание. Мы хотим придать своему pour-soi плотность en-soi, оставаясь сознающими. Такова человеческая страсть. В определенном смысле это и есть метафизика сартровского экзистенциализма, и примечательно, что, когда известная феминистка и мыслительница Мишель Ле Дофф предлагает забыть обо всех этих «бытийных» вещах, она, по сути, говорит: нам больше не интересны онтологические вопросы — нам интересны онтические факты ситуаций. Возможно, такова более общая культурная тенденция, и это один из вопросов, вокруг которых я хотел выстроить более широкое повествование о движении от послевоенного времени к современности, и если позволите, можно к этому вернуться.
Делёз тоже говорит о двойной артикуляции. Но он ее так не называет. «[Структура] начнет двигаться… лишь если мы воспроизведем ее вторую половину. <…> [О]пределенные нами выше символические элементы, взятые в дифференциальных отношениях, с необходимостью организуются в серию». Делёз говорит не о сартровском определении серии; он имеет в виду то, что я называю уровнями.
Но как таковые они относятся к другой серии, созданной другими символическими элементами… это отношение ко второй серии легко объяснить, если вспомнить, что сингулярности происходят из терминов и отношений первой серии, но не довольствуются их воспроизведением и отражением. Стало быть, они сами организуются в другую серию, способную к автономному развитию…
[48]
[Делёз Ж. По каким критериям узнают структурализм / пер. Л. Соколовой / Марсель Пруст и знаки. Статьи. СПб.: Алетейя, 1999. C. 155. [Перевод изменен. — Примеч. пер.]]
То есть каждая из этих серий — отдельный язык, отдельный код. И он автономен. Медицинский язык или геологический язык автономны. Это языки, обладающие собственной консистентностью, и они необязательно соотносятся друг с другом. А вот интерпретация пытается их соотнести. Речь идет о столкновении двух систем различий. Каждый из этих уровней представляет собой систему различий. Различий без положительных моментов: это соссюровский мотив. Но это несводимые друг к другу различия, поэтому мы сравниваем два вида различий. Именно это и происходит в игровом, гипотетическом анализе мифа об Эдипе у Леви-Стросса.
В общем, я хотел сказать, что у нас есть этот пример с Хайдеггером. Где еще такое встречается? Когда мы дойдем до Юлии Кристевой, то увидим, что у нее есть система — и опять же нужно быть осторожным с этим языком; мы говорим именно о «языке Кристевой», а не кого-то другого, — но она использует термины «символический» и «семиотический», имея в виду уровень значения и уровень тела. То есть у уровня значений своя организация, а у уровня тела — своя. В своей первой книге — о поэтическом языке — она стремится показать, что современная поэзия представляет собой прорыв семиотического в символическое
[49]
[Kristeva J. Revolution in Poetic Language / trans. M. Waller. New York: Columbia University Press, 1984.]
. У тела свое собственное значение — прорыв телесного существования в абстрактный мир языка. И мы имеем дело со всеми этими вещами. Корреляция разума и тела (или, если хотите, их не-корреляция), возможно, старейшая философская проблема в истории человечества, и она обусловливает различные формы эстетики и философии.