Страница 42 из 349
6. Слава бинарной оппозиции!
(Соссюр, Леви-Стросс)
Я хочу начать с обзора. Я уже упоминал Соссюра. На самом деле, «Курс общей лингвистики» — собрание его заметок и некоторых лекций, прочитанных им в Швейцарии в годы, предшествовавшие Первой мировой войне. Соссюр умер в 1913 году. Он не публиковал эти работы. После его смерти вышла в свет версия курса, переизданная затем в 1960-е годы и вызвавшая такое огромное потрясение и ажиотаж. С тех пор все эти лекции были собраны, скомпонованы в издания, скажем так, более филологического характера. Остановлюсь еще лишь на нескольких моментах — в частности, на терминологии, поскольку, на мой взгляд, одна из особенностей структуралистского периода заключается в том, что в той мере, в какой структуралисты заняты открытием новых различий, новых аспектов вещей, они также обязаны их как-то обозначать. Кроме того, необходимо учитывать определенную сциентистскую ориентацию некоторых аспектов структурализма. Леви-Стросс, например, не претендует на то, чтобы основать антропологию, и, более того, я не уверен, что можно говорить о леви-строссовской школе, хотя в отношении некоторых лингвистов это справедливо. Существует структурная лингвистика, но потом на ее основе возникает нечто, известное как семиотика, наука о знаке. В итоге эти люди придумывают собственную терминологию, что может привести к путанице. Например, мы будем много говорить о мифах, но Ролан Барт в свой ранний период — в конце 1940-х годов — пишет замечательную серию газетных статей о том, что он называет «мифологиями», но последние не имеют никакого отношения к Леви-Строссу, который, кажется, в тот период еще не публиковался. В статьях Барт анализирует знаки в публичной сфере, и мы к ним еще вернемся; эти работы — их приятно читать, они очень «вкусные» — собраны в отдельную книгу, которая, как несложно догадаться, так и называется: «Мифологии». Это статьи раннего Барта, хотя он занимался такими вещами на протяжении всей жизни; тексты позволяют нам увидеть, как он работает, как потрясающе функционируют его ум и восприятие. Но мы не хотим путать эти мифологии — я больше не буду использовать для их обозначения это слово — с настоящими мифами (mythologiques), о которых говорит Леви-Стросс.
Итак, есть такие различия. Но есть и другие, технические. Не хочу вас ими пугать. Необязательно их все заучивать, но, с другой стороны, нужно запомнить не столько сами термины, сколько различия, которые они обозначают. Хотя, конечно, эти термины возвращаются вновь и вновь — они будут использоваться во всех работах того периода, и поэтому надо учить их, как учат иностранный язык; вы учите делёзианский, дерридианский языки. Но есть и более научный материал. То есть, доходя до семиотики, вы видите, что эти люди пытаются основать дисциплину. И как, приживается ли она? Во Франции есть кафедры семиотики. В Канаде, в Квебеке, есть кафедры семиотики. Насколько мне известно, в нашей стране есть лишь одна, в Вандербильте. Все пользуются многими из этих семиотических текстов, но амбиция основать дисциплину необязательно находит здесь поддержку. Отчасти работа над терминологией ведется именно для оснащения совершенно новой дисциплины, поскольку дисциплина требует терминологии. Ведь она должна отличаться от смежных дисциплин. И можно сказать, что эти вещи вышли из лингвистики, а также — что они порождают другие формы исследований; эти люди любят слово «исследование», но в этом отношении нам необязательно за ними следовать.
А что касается лингвистики этого периода, то я порекомендую вам одного автора (поскольку, скорее всего, вы не станете читать «Курс общей лингвистики», да и не нужно, ведь есть более продвинутые версии лингвистики, чем соссюровская), я неизменно его рекомендую, так как он всегда интересен и показывает, что бесконечно малые филологические детали могут быть захватывающими, — это лингвист Эмиль Бенвенист. У него есть двухтомник под названием «Проблемы общей лингвистики». Звучит примерно так же захватывающе, как «Курс общей лингвистики». Но небольшие эссе Бенвениста очень увлекательны, и я обращусь к одному из них позже. Впоследствии Бенвенист составил огромный словарь индоевропейских слов, который, конечно, вышел из всего этого, но он необязателен для наших занятий. Однако его небольшие очерки, посвященные лингвистическим вопросам, действительно очень интересны, и Бенвенист — один из величайших лингвистических умов, пусть даже его шедевр относится не совсем к нашей области, а скорее к области истории индоевропейских языков.
Таким образом, из лингвистики этого периода рождается три вида вещей. Во-первых, из нее возникает дисциплина, называемая семиотикой. С ней связано имя литовского ученого А. Ж. Греймаса, который оказался в Париже и жизнь которого была весьма интересной. Во время войны он работал в Турции; а в истории формирования дисциплины, известной как семиотика, был очень примечательный момент, когда французские и другие ученые встретились в Турции и оказали друг на друга влияние. Во всяком случае, некоторые из работ Греймаса переведены. Читать их нелегко, но они очень любопытны, а поскольку некоторые их аспекты весьма суггестивны, позже мы этих работ коснемся. Затем, наряду с семиотикой, из лингвистики вытекает еще одно направление исследований — и границы между этими направлениями подвижны — то, что сейчас называется нарратологией. Уже Леви-Стросс вносит огромный вклад в изучение нарратива — в его случае это мифы, — но этот вклад расширяется до нарратива в целом. Наконец, третья вещь, возникающая из лингвистики, — и я бы назвал ее не дисциплиной, а идеологией, причем лингвистика не является единственным ее источником, — это идеология коммуникации. Вы увидите, что в послевоенный период, в 1950-е и 1960-е годы, мало-помалу эта идеология в сочетании с компьютерами, кибернетикой и прочими вещами превращается в общее представление о том, что информация в каком-то смысле выходит на первый план, опережая производство и прочее; что коммуникация — это фундаментальная человеческая деятельность. Одним из результатов этого сдвига стала философия коммуникативной практики Хабермаса. Другие многочисленные теории информации и коммуникации, на мой взгляд, нам также следует определить как идеологии.