Страница 191 из 349
В 1980-е годы с Теорией была связана одна очень большая проблема, которая для Фредрика Джеймисона в тот момент была менее очевидной, чем для некоторых иных марксистов, например тех, что проживали не в США. То есть отчасти Джеймисон не видел проблемы потому, что жил и работал в Соединенных Штатах: проблемой, актуальной для европейцев, но не для американцев, был кризис марксизма. Всё в том же 1984 году Перри Андерсон, летописец западного марксизма, опубликовал свою очередную книгу «На путях исторического материализма». В ней он описал изменения, которые произошли с западным марксизмом с 1977 года, когда вышла его предшествующая работа «Размышления о западном марксизме»
[216]
[Андерсон П. Размышления о западном марксизме. Указ. соч.]
. Новости были очень плохие. За семь прошедших между публикациями лет западный марксизм сдал позиции, перестав быть интеллектуальной модой, не говоря уже о политической силе. Андерсон сформулировал гипотезу, в соответствии с которой проводил свое исследование, следующим образом: «После длительного периода безраздельного культурного господства французский марксизм, греясь в лучах уже далекого отраженного престижа Освобождения, наконец столкнулся с интеллектуальным противником, способным дать ему бой и взять над ним верх. Победившим соперником был наступавший широким теоретическим фронтом структурализм, а затем и его постструктуралистические преемники. Кризис франко-итальянского марксизма — это результат не случайного спада, а сокрушительного поражения. Доказательство этого поражения, я бы добавил, состоит в триумфальном преобладании структуралистических и постструктуралистических идей и проблем там, где когда-то властвовали марксистские идеи и проблемы, а это по-настоящему „эпистемный“ сдвиг, под который Мишель Фуко пытался подвести теоретическую базу»
[217]
[Андерсон А. На путях исторического материализма. Указ. соч. С. 234–235.]
.
Чем на поражение марксизма Теорией ответили марксисты? Достаточно вспомнить наиболее яркую и громкую реакцию. Шанталь Муфф и Эрнесто Лаклоу объявили вышедшего из моды Альтюссера менее важным, чем Фуко и Грамши, и заявили о том, что теперь являются постмарксистами
[218]
[Laclau E., Mouffe Ch. Hegemony and Socialist Strategy: Towards a Radical Democratic Politics. London: Verso, 1985.]
. Проблема, сформулированная Андерсоном, была менее острой для Джеймисона. Последний просто продолжил марксистскую апроприацию Теории, хотя это, как мы видели, было несколько безнадежным предприятием. Кроме Альтюссера, Джеймисон, например, интерпретировал Лакана
[219]
[Джеймисон Ф. Воображаемое и символическое у Лакана // Ф. Джеймисон. Марксизм и интерпретация культуры / пер. О. Арансона, И. Борисова, А. Горных. М., Екатеринбург: Кабинетный ученый, 2014.]
. А когда его попросили написать предисловие к английскому переводу «Состояния постмодерна» Жана-Франсуа Лиотара, он, приняв вызов, сообщил, что всё-таки есть один большой нарратив, которому мы всё еще доверяем, и этот нарратив — марксизм
[220]
[Джеймисон Ф. Введение [к книге Жана-Франсуа Лиотара «Постмодернистское состояние: доклад о знании»] // Ф. Джеймисон. Марксизм и интерпретация культуры. Указ. соч.]
. Эту партизанскую войну он вел и в следующем десятилетии. Там, где нельзя было марксизировать французского Теоретика, как например, Джеймисон сделал с Делёзом в тексте «Марксизм и дуализм у Делёза»
[221]
[Jameson F. Marxism and Dualism in Deleuze // A Deleuzian Century / ed. I. Buchanan. Durham, London: Duke University Press, 1999.]
, он вступал в острую полемику, как в случае с его ответом на «Призраки Маркса» Жака Деррида, озаглавленным «Украденное письмо Маркса»
[222]
[Jameson F. Marx’s Purloined Letter // Ghostly Demarcations. A Symposium on Jacques Derrida’s Specters of Marx / ed. M. Sprinker. London, New York: Verso, 1999.]
. В итоге в «Годах Теории» Джеймисон признал то, что было очевидно десятилетия назад: последняя глава его книги посвящена «Теории после демарксификации».
Помимо того что Джеймисон был проводником и одновременно диалектическим критиком Теории, он также стал и ее носителем. После «Политического бессознательного» он вошел в канон Теории. В 1984 году Уильям К. Доулинг писал: «Как я уже говорил, мы переживаем бурный рост теории, и некоторые молодые теоретики демонстрируют признаки бурного развития, но Джеймисон пока единственный англоязычный автор, чьи работы сравнимы с работами французских постструктуралистов. Поэтому <…> его работа не нуждается в представлении»
[223]
[Dowling W. C. Jameson, Althusser, Marx. Op. cit. Р. 10.]
. В 1984 году Джеймисону было пятьдесят лет, он написал всего пять книг, но уже стал автором, сравнимым с Фуко, который, напомним, умер в том же 1984 году. Спустя немногим больше двадцати лет, хотя и с другой коннотацией, эта точка зрения не просто была подтверждена, но скорее всё еще оставалась истинной: «В последующие годы такие фигуры, как Альтюссер, Фуко, Деррида, Лакан и Джеймисон (интеллектуальный „клиент Европы“, по словам его коллеги-марксиста Терри Иглтона), стали эталоном искусства литературного анализа»
[224]
[Patai D., Corral W. H. Introduction // Theory’s Empire. An Anthology of Dissent / eds. D. Patai, W. H. Corral. New York: Columbia University Press, 2005. Р. 8.]
. Наконец, мы можем сказать, что «Годы Теории» приобретают тонкий оттенок интеллектуальной эзотерической автобиографии — собственно, то, с чего начинался текст, то есть с концептуализации джеймисоновского творчества.