Страница 190 из 349
Как мы уже выяснили, Фредрик Джеймисон был одним из проводников Теории, что бы под ней ни подразумевалось, в американские университеты и даже за их пределы. Теперь, когда речь зашла об отношениях Теории и Джеймисона, нам необходимо сделать некоторые предварительные уточнения. Можно сказать, что в контексте Джеймисона мы должны говорить о трех пониманиях Теории. Первое и самое простое — исключительно французская мысль. Этот смысл слова Джеймисон сам в конце концов узаконил, выпустив книгу под названием «Годы Теории», посвященной только французам.
Второе понимание Теории, связанное с творчеством Джеймисона, может быть определено как синоним философии преимущественно для американской аудитории, хотя и не только. В книге «Годы Теории» Джеймисон прямо говорит, что Теория — это период в истории философии. Здесь мы могли бы провести аналогию с французскими мыслителями эпохи Просвещения, когда их было принято называть philosophes, будто они и только они представляли собой единственно возможный и верный вариант философии. Так и французские мыслители в США эпохи Теории были Theorists, как будто никакой иной теории не было и не могло быть. Отчасти замена Теории на философию — в том числе в контексте мысли Джеймисона — может восходить к важному предприятию Луи Альтюссера. Питер Осборн отмечает, что Альтюссер обозначил Теорией марксистскую философию, что позволило оставить термин «философия» для идеологических философий
[207]
[Осборн П. Философия после теории. Указ. соч. С. 203.]
, то есть вообще для всех других философий. В сборнике «За Маркса» Альтюссер в свойственном ему стиле, который в соответствии с сегодняшним сленгом можно было бы определить как «душный», дал следующее определение Теории: «Мы будем называть Теорией (с большой буквы) общую теорию, то есть Теорию практики как таковой, которая разработана исходя из Теории существующих теоретических практик (наук), которые преобразуют в „знания“ (научные истины) идеологический продукт существующих „эмпирических“ практик (конкретной деятельности людей). Эта Теория есть материалистическая диалектика, которая едина с диалектическим материализмом»
[208]
[Альтюссер Л. За Маркса / пер. А. Денежкина. М.: Праксис, 2004. С. 240.]
. Признаем, слог у Альтюссера сложный, но сформулировано довольно здорово. Можно сказать: вполне Теоретически.
Теория, используемая Фредриком Джеймисоном, в том числе подразумевала и эту альтюссерианскую коннотацию. Однако — и, кажется, на это Джеймисон старался не обращать внимания, или же не мог обратить, поскольку находился внутри, — Теория в США усваивалась хорошо, а сопутствующий ей марксизм — не особенно, и «это сделало возможным ничем не сдерживаемое насыщение обширных трансдисциплинарных полей общетеоретическими категориями, конечный статус которых был неясен: будь то „текстуальность“ общей семиотики, „дискурсы“ фукианского историзма или „топографии“ метапсихологии Лакана»
[209]
[Осборн П. Философия после теории. Указ. соч. С. 204.]
. Но сам Джеймисон — и мы к этому вернемся — старался максимально марксизировать Теорию, перенимаемую американскими интеллектуалами. Впрочем, здесь мы можем вернуться к шутке из фильма Вуди Аллена. Джеймисон хотел, чтобы французских Теоретиков не покупали без марксизма
[210]
[Jameson F. Marxism and Dualism in Deleuze // A Deleuzian Century / ed. I. Buchanan. Durham, London: Duke University Press, 1999.]
, а в итоге получил «Оральный секс в эпоху деконструкции» — постструктурализм, очищенный от любого намека на марксизм. Результат любопытный, но явно не тот, который ожидался.
Наконец, третье понимание Теории — это Теория как проект и метод самого Фредрика Джеймисона. Второе и третье значения Теории отчасти близки, но не совпадают. В этом плане французская Теория поглощалась Джеймисоном как автором и теоретиком, и мы наблюдаем в действии, как она, по замечанию редактора книги «Годы Теории», «наряду со многими другими традициями — применяется в рамках его собственного весьма оригинального марксистского проекта»
[211]
[Welch C. Editor’s Preface // F. Jameson. The Years of Theory. Op. cit. P. ix.]
. Майкл Хардт и Кэти Уикс говорят про «Теорию» Джеймисона примерно то же: «Открытость этой диалектической позиции проясняет, как Джеймисон может рассматривать область теории в целом. Отдельные разновидности теории и дисциплинарные специализации принимаются и располагаются диалектической рефлексией как множество позиций внутри или подходов к самой истории»
[212]
[Hardt M., Weeks K. Introduction. Op. cit.]
. Хотя по форме это высказывание сложное, смысл его предельно прост: Джеймисон брал всё, что ему было нужно: психоанализ и постструктурализм, кино и архитектуру, герменевтику и интерпретацию, постмодернизм и глобализацию и т. д. — и с помощью диалектической критики / марксизма сплавлял это в единый уникальный синтез всего. Такова была его собственная теория.
Теперь, сделав эти необходимые уточнения, мы можем двинуться дальше. Роберт Талли пишет про роль Джеймисона в распространении Теории так: «В тот момент, когда „теория“ начала проникать в крупные академические литературные журналы и университетские программы, критические вмешательства Джеймисона были своевременными и преобразующими. В своих трудах Джеймисон хладнокровно оценивал меняющиеся территории и терминологию, связанные с континентальной теорией, а также ее влияние на более традиционные формы литературной критики, одновременно энергично лоббируя приоритет марксистского подхода»
[213]
[Tally R. Fredric Jameson. Op. cit. P. 320.]
. Например, в «Тюрьме языка» Джеймисон рассуждал не только про русский формализм и французский структурализм, но и в марксистской перспективе рассматривал «лингвистический поворот» в критической теории, ставший возможным благодаря «Курсу общей лингвистики» Фердинанда де Соссюра
[214]
[Ibid. P. 319.]
. Терри Иглтону, осуждавшему, как мы помним, засилье Теории в литературной критике, очень понравилось определение структурализма, данное Фредриком Джеймисоном, — это попытка «представить любое явление заново в терминах лингвистики»
[215]
[Иглтон Т. Теория литературы. Введение. Указ. соч. С. 127.]
.