Страница 192 из 349
Негативные коннотации, представленные в цитате, свидетельствуют об очевидном. Теория была не только величайшим даром, но и проклятьем. Ничего удивительного, что некоторые из противников Теории нападали и на Джеймисона. Впрочем, хотя ему сильно доставалось, но всё же меньше, чем другим. Например, Джудит Батлер. Одним из важнейших пунктов критики, помимо необходимости чтить канон, был стиль. Вот отрывок из исповеди анонимного молодого преподавателя из американского университета конца 1990-х годов: «Я делюсь этой информацией не просто для того, чтобы „разоблачить“ глупость современного письма — плохих текстов и без того достаточно, так что появление еще одного мало что изменит, — а чтобы вы знали, в каком ужасе живут многие аспиранты и младшие преподаватели. В нынешнем кризисе заморозки найма и жесткого давления, чтобы получить постоянную должность, потребность в публикациях, пожалуй, острее, чем когда-либо прежде. Однако публикация в большинстве журналов означает использование жаргона, следование партийной линии (которая находится где-то левее белиберды) и цитирование завсегдатаев (Беньямина, Фуко, Деррида, Саида, Джеймисона, Батлер и т. д.). Я часто прихожу в ужас от собственных работ, но поскольку публикации способствует жаргон, а не содержание, поддаюсь пустословию»
[225]
[Цит. по: Myers D. G. Bad Writing // Theory’s Empire. An Anthology of Dissent / Op. cit. Р. 358.]
. Здесь Джеймисон получил скорее за компанию, но это было следствием его Теоретической канонизации.
В целом письмо Джеймисона критиковали издавна. Например, теолог и активист Корнел Уэст еще в 1980-х опасался, что эллиптический, эклектичный, сочетающий случайные намеки на запутанные моменты диалектической теории со ссылками на современные фильмы и музыку стиль Джеймисона может не сработать в качестве мобилизирующей для социального протеста силы
[226]
[West C. Ethics and Action in Fredric Jameson’s Marxist Hermeneutics // Postmodernism and Politics / ed. J. Arac. Mi
. Позже, в середине 1990-х, стиль Джеймисона был официально вознагражден. С 1996 по 1998 год журнал
The Philosophy and Literature
проводил сатирический «Конкурс плохого письма». По условиям конкурса, все желающие могли отправить в редакцию издания наиболее ужасный по слогу отрывок из научной статьи или книги. Когда конкурс проводился второй раз, главный приз — хотя и незаслуженно — взял Фредрик Джеймисон
[227]
[Стивен Хелминг в своем исследовании делает акцент на «печально известном сложном стиле изложения» Джеймисона — то, что в действительности делают далеко не все комментаторы. Следуя императиву самого Джеймисона, Хелминг считает стиль важной особенностью произведения и даже больше — проблемой критики как таковой. Helmling S. The Success and Failure of Fredric Jameson. Writing, the Sublime, and the Dialectic of Critique. Albany: State University of New York Press, 2001. Кстати, в издательской аннотации заявляется, что книга Хелминга вносит вклад в дискуссию на тему «Что такое теория?». Вклад в самом деле внесен, но ясного и четкого ответа на вопрос, что такое Теория, читатели не получают.]
за первые строки книги «Знаки зримого», начинающиеся со слов «Визуальное
по своей сути
порнографично…»
[228]
[Jameson F. Signatures of the Visible. London, New York: Routledge, 1990.]
. По иронии, сегодня конкурс помнят лишь потому, что его призерами стали Джеймисон
[229]
[Кроме прочего, ирония в том, что через год после того, как Джеймисон одержит уверенную победу в «Конкурсе плохого письма», Перри Андерсон назовет его великим писателем: «Роскошные ритмы сложного, но гибкого синтаксиса, по виртуозности близкого к Генри Джеймсу, несут в себе следы многих разнообразных влияний в самой теории; в то же время внезапные вспышки метафорической активности, своего рода веселые фигурные прыжки, проделываемые с éclat (блеском) циркового канатоходца, являются символами смелых диагональных движений, более близких к поэзии, чем к аналитической мысли, благодаря которым эта работа неожиданно соединяет несоизмеримые знаки рассматриваемого совокупного феномена. Перед нами действительно великий писатель». Андерсон П. Истоки постмодерна. Указ. соч. С. 170. Мнению Перри Андерсона я доверяю больше, чем подтруниваниям организаторов сатирического конкурса.]
и Джудит Батлер — к слову, она выиграла куда более заслуженно. Поэтому можно снисходительно относиться к тому, что Джеймисон был назван организаторами конкурса человеком, «которому, судя по его многочисленным книгам, вызывающим восхищение, трудно писать внятно, а писать хорошо — невозможно. Связано ли это с глубокой сложностью идей профессора Джеймисона или с их явной абсурдностью — читатели должны решить сами»
[230]
[The Bad Writing Contest, Press Releases 1996–1998. См.: https://yandoo.wordpress.com/2017/10/22/the-bad-writing-contest-press-releases-1996-1998.]
.
И раз мне, как читателю, предоставлено право решать самому, я выбираю первое. И вот почему. Мое решение может быть аргументировано книгой «Годы Теории». Данное сочинение — расшифрованные лекции, и проблема в том, что они абсолютно понятны. Хотя Джеймисон в живой речи позволяет себе много отступлений от обсуждаемого предмета и уделяет одним фигурам (Сартр и Лакан) куда больше места, чем другим (Мейясу и Ларюэль), он говорит не просто внятно, а совершенно ясно. Некоторые малодоступные в Теории вещи он делает понятными. Как заметила рецензент этой книги: «Если вы, как и я, испытываете трудности с пониманием Лакана, Джеймисон блестяще объясняет Лакана через Сартра»
[231]
[Je
. И хотя «Годы Теории» — не совсем про его идеи, мы видим, что Джеймисон может быть кристально ясным. И вы можете убедиться в этом сами, прочитав целые «Годы Теории». Почти завершить этот текст мы можем цитатой из примечания Перри Андерсона, походя оставленного в некрологе Джеймисону: «Годы Теории» — «труд, исполненный огромной интеллектуальной и коммуникативной энергии, самый доступный из всех его основных трудов, ставший подходящим завершением — одновременно и дополнением, и сублимацией — для карьеры, начавшейся с „Марксизма и формы“»
[232]
[Anderson P. Fredric Jameson, 1934–2024. Op. cit.]
.
Но официально закончить эту статью имеет смысл на той же ноте, на какой она была начата. На личном. Но теперь уже не для меня, а для издательства Ad Marginem. Одной из первых книг, вышедших в Ad Marginem (юридически в «Культуре», но фактически всё же не совсем), был «Жак Деррида в Москве: деконструкция путешествия»
[233]
[Жак Деррида в Москве: деконструкция путешествии. М.: Культура, 1993.]
. Это был 1993 год. За год до того там же вышла «Венера в мехах» с участием Жиля Делёза
[234]