Страница 185 из 349
. Как литературоведу, конечно, для Талли было бы удобно, если бы Джеймисон оставался par excellence литературным критиком. Но есть альтернативное мнение: «Это может удивить многих. Джеймисона чаще всего называют марксистским литературным критиком; на мемориальной странице Университета Дьюка Джеймисон назван „теоретиком культуры и литературным критиком“. Эти определения уместны, но в лекциях [о французской мысли. —
А. П.
] он, безусловно, философ, преданный прежде всего философской традиции. Он обучает студентов своей герменевтике — тому, как извлекать смысл из текста. На семинаре он уверенно занимает место в этой французской философской традиции как приверженец, критик и оплакиватель упущенных возможностей, надеющийся на будущие»
[169]
[Je
. Сейчас нам не так важно, был ли Джеймисон литературным критиком, философом или кем-то еще. Важен еще один постоянный мотив его творчества. Это марксизм. И хотя марксизм присутствует почти во всех его работах, я называю его следом за литературой и французской мыслью, потому что в сочинении «Сартр: истоки стиля» почти не было марксизма. И сартарианский марксизм был рассмотрен Джеймисоном позже, через десять лет. Теперь, описав рамку творчества Джеймисона, мы можем вкратце изложить половину его интеллектуальной биографии.
Он вырос в Южном Нью-Джерси, обучался в колледже Хаверфорд, где осваивал французский язык. Докторскую степень получил в Йельском университете в 1959 году. Научным руководителем диссертации Джеймисона был немецкий эмигрант Эрих Ауэрбах. Сартр, герой диссертации, послужил моделью для Джеймисона, так как на творчестве французского писателя было особенно хорошо заметны возможности синтеза литературы, философии и политической позиции. Будучи аспирантом, Джеймисон провел несколько месяцев во Франции, где увидел общество, еще не плененное материальными благами потребительского капитализма (и поэтому «общество потребления», описанное Жаном Бодрияйром, так резко контрастирует с тем, что ранее было описано Гербертом Маркузе). Марксистские левые во Франции оставались силой, с которой нужно было считаться, а культура была оазисом для интеллектуалов, так как они могли играть здесь важную социальную роль
[170]
[Heffernan N. Fredric Jameson (1934–) // Contemporary critical theorists from Lacan to Said / ed. J. Simons. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2004. P. 253.]
. Какое-то время Джеймисон провел и в Германии, в которой открыл для себя немецкую версию западного марксизма. После защиты диссертации Джеймисон устроился в Гарвардский университет, где преподавал французский язык и сравнительное литературоведение до 1967 года. С 1967 и по 1976 год он работал в Калифорнийском университете в Сан-Диего. Как будто бы сама судьба подталкивала Джеймисона в места, где вот-то должна была сдетонировать накопившаяся социальная энергия. Именно Калифорния стала эпицентром культурной и политической молодежной революции 1960-х годов. В символический 1968 год Джеймисон основал Марксистскую литературную группу — форум для университетских преподавателей левых взглядов, окончательно связав свою жизнь — неотделимую от творчества — с марксизмом.
Первой крупной работой Джеймисона стала книга «Марксизм и форма»
[171]
[Jameson F. Marxism and Form: Twentieth-Century Dialectical Theories of Literature. Princeton: Princeton University Press. 1971.]
. На тот момент, хотя, например, политическое влияние Герберта Маркузе среди радикально настроенной молодежи было колоссально, Джеймисон оказался одним из первых ученых, кто начал знакомить англоязычный мир с «западным марксизмом», то есть с неанглоязычными марксистскими теоретиками. Исследовательские горизонты мыслителя раздвинулись, и он обратился к немецким философам и связанному с ними Георгу Лукачу, литературный метод которого стал методом и для Джеймисона. Так как Джеймисон стремился анализировать литературу в марксистском ключе, его стали называть «американским Лукачем»
[172]
[Pawling C. The American Lukács? Fredric Jameson and Dialectical Thought // Fredric Jameson: A Critical Reader / eds. D. Kellner, S. Homer S. London: Palgrave, 2004.]
. На страницах «Марксизма и формы» представлены Теодор Адорно, Вальтер Беньямин, Эрнст Блох и Георг Лукач. Важно, что многие из рассматриваемых Джеймисоном текстов названных авторов еще не были переведены на английский, так что Джеймисон выполнял просвещенческую функцию. Существенная часть книги посвящена «Критике диалектического разума» Жана-Поля Сартра. Перри Андерсон, один из первых, кто придал интеллектуальной традиции западного марксизма нарративную форму
[173]
[Андерсон П. Размышления о западном марксизме // Андерсон П. Размышления о западном марксизме. На путях исторического материализма. М.: Common Place, 2016. С. 6–198.]
, отмечает, что они делали с Джеймисоном одно дело, но делали по-разному. В то время как Андерсон включил в свой «нарратив» разных марксистов, даже тех, кто был антигегельянцем, Джеймисон описывал именно «гегельянскую традицию» (этим объясняется то, что Антонио Грамши стал ключевым автором для Андерсона и остался «слепым пятном» для Джеймисона), которая в его мечтах, как пишет Андерсон, должна была воспитать американскую литературную критику. Фактически здесь в окончательной форме сложился метод Джеймисона — диалектическая критика. Необходимо добавить, что, хотя Сартр и был любимым автором как Джеймисона, так и Андерсона, он имел одну черту, которая отвращала от него их обоих, — нерефлексивный западный антикоммунизм эпохи холодной войны
[174]
[Anderson P. Fredric Jameson, 1934–2024. См.: https://newleftreview.org/issues/ii149/articles/perry-anderson-fredric-jameson-1934-2024.]
.
Затем была «Тюрьма языка» (1972)
[175]
[Jameson F. The Prison-House of Language. Op. cit.]
, задуманная как часть «Марксизма и формы». В 1976 году Джеймисон был принят на работу в Йельский университет, с которым уже имел дела. Здесь была написана книга «Политическое бессознательное» (1981)
[176]
[Jameson F. The Political Unconscious. Op. cit.]
. В этих сочинениях Джеймисон обратился к лингвистическому повороту в литературе и философии, концепции желания и национальной аллегории, проблеме интерпретации. В данных текстах уже отражается и переосмысливается континентальная — преимущественно французская — теория, ставшая законодательницей интеллектуальных мод в США. К этому сюжету мы еще вернемся, а пока скажем, что «…здесь Джеймисон выполнил задачу переводчика, перенося эти иностранные идеи через лингвистические, философские и исторические барьеры и делая их доступными для использования на новых берегах»
[177]
[Tally R. Fredric Jameson, 1934–. Op. cit.]
.