Страница 166 из 349
; Бернанос, конечно, был антифашистом, но при этом — в корне католическим писателем. Таким образом, во Франции существование буржуазии делает возможной такую политическую позицию, которая заменяет собой любую реальную политику.
Итак, для политики — la politique — нужно нечто большее. Альтюссер состоит в Коммунистической партии, поэтому можно допустить, что он занимается какой-то политикой, но мы должны посмотреть, чем занималась ФКП в послевоенные годы. Мы должны будем взглянуть на деятельность Альтюссера. Существует политика внутри политики. Как сказал Режи Дебре, существует революция в революции. Сама революция должна знать внутреннюю революцию против партии. Такова связь с маоизмом. Так что в случае с Альтюссером не совсем ясно, где находится политика, но он все-таки говорит нам одну важную вещь: философия — это классовая борьба в мышлении. Что политического в этих философских решениях? Я сам использовал эту антитезу — еще одну несоизмеримость, если хотите, — в исторической периодизации. Долгое время история писалась в терминах преемственности. Теперь, вслед за Фуко, она пишется в терминах разрывов и дизъюнкций. Как решается вопрос об этих разрывах? Я думаю, вопрос этот — политический. То есть это прыжок в пустоту. Политика — это прыжок в пустоту. Конечно, таким образом формируются ваши политические идеологии, и к тому же есть психоаналитические способы взглянуть на эти прыжки. Я бы сказал, что, когда религия стала прыжком в пустоту — у Паскаля, у Кьеркегора, это был политический выбор. Гёделевский закон политики: для этого выбора нет окончательного основания. Это абсолютный выбор, сартровский выбор, экзистенциальный выбор. Нет логического основания, на котором можно было бы его рационализировать. Нельзя просто заключить, что любовь к людям — некий высший абсолют, что любить людей — всё, что надо делать. Это тоже политический выбор, который возвращает вас к институтам, субъективности и, наконец, к еще одному запредельному прыжку. Вот почему вопрос о политической теории полон парадоксов и невозможностей, поскольку я думаю (и, честно говоря, на мой взгляд, все позиции, которые мы сегодня обсуждаем, с этим согласуются), что политическая теория невозможна. Невозможно теоретизировать политику. Если политика — прыжок в пустоту, то ее нельзя осмыслить теоретически. Ее основание не поддается осмыслению. В политике нельзя вернуться к первым принципам. Почему? Как эти теоретики пришли к тому, что это невозможно?
Сначала я хочу рассмотреть работу Нанси, которая типична для многих размышлений того периода. Нанси был очень близок к Деррида. И Деррида написал о нем книгу
{127}
. Нанси вышел из феноменологии, многим обязан Хайдеггеру, но не является дерридианцем. Он готов теоретически осмыслять такие вещи, как справедливость и сообщество, на что ни один истовый дерридианец не отважился бы (сам Деррида, пожалуй, этим грешил), ведь деконструкция основана на ощущении, что в вопросах смысла есть нечто неразрешимое, тогда как Нанси работает над тем, чтобы неким странным образом эти вопросы разрешить.
Нанси близок к немецкой мысли. В соавторстве с Филиппом Лаку-Лабартом он пишет книгу о немецком романтизме «Литературный абсолют», ставшую одной из ключевых работ в этой области. Немецкий романтизм был не слишком хорошо известен во Франции, поэтому импортом Шлегеля и других романтиков она обязана Нанси и Лаку-Лабарту; Гёльдерлин как центральный образ поэтического призвания — еще одна их важная тема, но, возможно, в большей степени благодаря Хайдеггеру. Нанси также будет (в некоторой связи с Мерло-Понти) философом тела и плоти
{128}
. Впрочем, когда вы говорите «плоть», в этом слове слышится кое-что еще. О чем вы думаете в первую очередь, когда говорите «плоть»? О воплощении. Это движение в сторону религии. Я назвал бы его «негативной теологией». В книге Нанси о неработающем сообществе чувствуется привкус религиозности, но я думаю, эта книга может поведать нам кое-что интересное.
Ее название — «La Communauté désœuvrée», по общему признанию, является проблематичным. «Œuvre» означает «работа». Фуко говорил, что безумие — это отсутствие творения
{129}
, в смысле невозможности производить œuvre. Суть безумца в том, что он не может производить. Не слишком ли это ограничивающее определение? Когда Лакан на протяжении восьми лет лечит пациента-шизофреника, тот продолжает ходить на работу. Он функционирует. Безумие — не функционирование. Но что значит функционировать? Это значит быть продуктивным в том или ином смысле. Так вот, désœuvrée: такого рода сообщество не производит, но значения этого слова могут варьироваться от «праздного» до «безработного». И это очень странно. Это сообщество без работы. Сообщество бездельников? Сообщество безработных? Это было бы очень интересно. Так или иначе, это не сообщество, которое можно произвести. Оно не может быть продуктом труда.
Так что же оно собой представляет? Обратите внимание, что я предпочитаю слово «коллективность», поскольку оно означает всех. По Нанси, сообщество — это не коллективность. Это группа, к которой вы себя причисляете. А значит, это нечто такое, что действительно может двигаться в любых направлениях. Это не общество, а нечто, что может появиться внутри общества. Так что, например, у нас есть сообщество верующих, какова бы ни была их вера. Есть сообщество коллекционеров марок, сообщество врачей, сообщество учителей, любителей Делёза. А граждане Франции — это сообщество? Что такое нация? Я бы сказал «республика», поскольку Франция — республика, в которой теоретически все равны и в которой, следовательно, не может быть сообщества. В республике нет фракций. На этом пытались настаивать наши отцы-основатели и не сумели этого добиться, потому что сразу же — в самом начале нашей так называемой республики — возникли партии. Так будет ли это сообщество фракцией, партией? Так далеко Нанси не заходит. Должна ли партия быть сообществом? Или она должна быть кучкой лидеров и людей, которые в эту партию вступают? Вот вопросы, над которыми, похоже, пытается размышлять Нанси. И, думаю, на этом пути мы всегда должны исследовать политику, даже если речь не совсем о политике, а только о сообществе как таковом.