Страница 9 из 218
— Ой! — воскликнул Ксури и все разом обратились на него. У того из-под ноги вывалился камень и полетел на дно ручья , — у меня голова почему-то кружится! Ой-ой!
Он нетвердыми шагами прошел мимо Арнэ.
— Гайю, помоги мне перейти! — прошептал он, — это все от морока..
Черные молнии в глазах Гайю погасли. Он покровительственно поправил на драконобойце сбившийся плащ, взял его за плечо и повел через мост. Ксури шел не так уж неверно. Раэ увидел, какими догадливыми взглядами по-быстрому обменялись Ларс и Арнэ.
Драконобойца опять спас положение.
Теперь они быстро пересекли мост. На другом конце их ожидал остывший Гайю. Он бросил взгляд в пропасть, запахнул плащ, норовивший разлететься на ветру. Похоже, остывая, он сообразил, что ведет себя скверно.
— Двигать надо бы, — сказал он, ощущая все большую неловкость. Ларс опять обменялся быстрым взглядом с Арнэ , и по негласному разрешению командира пошел вслед за Гайю. Теперь за дело взялся этот хитрец, чтобы окончательно сгладить острые углы.
— Гайю, я сам так удивился, когда узнал приказ, — сказал Ларс, — но я, кажется, понял, почему нам его все-таки решили поручить. Потому, что задача для нас посильная. Нам не надо быть тертыми ведьмобойцами, чтобы сорвать этот детский шабаш. Согласись, что этих девчонок нельзя назвать настоящими ведьмами. Они только балуются ворожбой. Наше дело разогнать этих детей и дать им ремня. Стыдно отправлять на такое задание настоящих охотников на ведьм. У них сейчас задачи посерьезней. А объяснить маленьким дурочкам, что ворожба и шабаши это не игрушки, сможем и мы. Нас же так воспитывали.
То ли на него так подействовали слова Ларса, то ли выпущенный пар, но Раэ по спине Гайю видел, что тот расслабляется, его походка стала ровнее.
— Согласен, что им следует так мозги вправить, чтоб второго шабаша у них не было, — буркнул умиротворительно Гайю, — Одно мне все-таки непонятно: зачем надо было тащиться в заброшенный город, нельзя было провести с ними воспитательную беседу в Аве?
— Вот еще! — воскликнул Арнэ, — учить знатных девиц уму-разуму под носом у их влиятельных семейств и у всего города! Как же. Их выдавать? Разведчиков наших раскрывать? Нет уж!
— И вообще, — заговорил Раэ, — ведьм надо брать на шабаше, как раз после переклички. Пока женщина не отозвалась на шабаше, она не дала согласия стать ведьмой. У нее есть путь назад. Вот и сейчас, может, кто-то из их ковена одумается и побоится прийти. Часты же случаи, что женщины сбегают с шабаша в самый последний миг. Таким не надо ничего объяснять. Они сами все понимают, стоя на краю.. Не-не, не смотрите на меня так. Не я такой умный, мне все это Тево-ведьмобойца объяснял.
Гайю на это фыркнул: он и в лазарете давал понять, что ему кажется странным, что Раэ так много общается с этим охотником, небось, хочет к начальству отборного подразделения подмазаться.. Ну вот виноват был перед Гайю Раэ, что ему со старшими было интересней.
— Да-да, — тем временем согласился Ларс, — это очень мудро. Не надо дергать их, пока они не довели дело до конца. Это в горенке у себя они очень храбрые ведьмы, а сюда н дойдет и половины их игрушечного ковена. Один только морок у стен чего стоит. Отгонит! Вот увидите! Может.. никто..
— Это было бы слишком хорошо, — тихо сказал ему Раэ.
— Получается, у ведьм такой же отсев, как и у нас, — сказал Арнэ, — кто убоится, того не возьмут.
Последствия срыва Гайю заглаживались. Только охотник на саламандр повернулся со смущенным видом к отряду, явно собираясь извиниться за свою выходку на мосту, как снова раздалось скрипучее «ля-ля-ля-а-а». Шишига устроилась на разбитом идоле и изображала на себе перебитый нос Гайю. Тот развернулся и опять запустил в нее камнем. Чуть не попал.
— Да почему она пристает именно ко мне! — опять рассердился он, хоть и не до бешенства.
— Да не обращай ты на нее внимания, — хором сказали Ларс и Арнэ.
Гайю опять ринулся вперед. Им надо было пройти через воротную башню у моста. Отряд двинулся вслед за ним. Проход был тесный, в башне стоял полумрак. Вспышка ярости у Гайю не была такой сильной, как на мосту. Он только подосадовал, когда его нагнал Ларс и не на шишигу, а на начинающих ворожеек:
— Ну что они за дуры такие? Чего они в ведьмы лезут? Медом им там, что ли, намазано? Какие в Аве строгие законы против ведовства, какие казни — и все равно лезут! Какими зверскими способами их не умерщвляют — и все равно лезут! А поймать-то их как легко!
— Так они же совсем еще молодые.
— Да поскольку им?
— Четырнадцать-пятнадцать — дети еще.
— Нам тут всем столько или чутка больше. Мы тоже, получается, по-твоему, дети?
— Ну мы-то нет, в миру люди взрослеют медленней. Знаешь, как балуют дворянских дочек? От всего берегут. Потому такими дурами и вырастают.
— Но зачем при такой легкой жизни в ведьмы лезть? — недовольно буркнул Гайю.
Пока они шли через лежавший в руинах город, то насмотрелись, как кто-то пометил путь яркими шелковыми лентами, которые привязывал к веткам кустов или заталкивал под вывороченные растительностью булыжники мостовой — с нарочитым пренебрежением к дорогому шелку. Ленты бывали перекручены, оборваны, изувечены грубыми узлами. Этим охотники были потрясены больше, чем видом нечисти. Мальчишкам уже случалось видеть, что шелком расплачивались как серебром, и они приучились его воспринимать, как разновидность денег. Получалось, что знатные девицы не раз ходили этой дорого́й доро́гой к капищу, что было и не удивительно, потому как к шабашу надо было многое подготовить и принести заранее. Ведьмобойцам, как объяснял им Тево в своем напутствии, часто удавалось находить места шабашей по припрятанным перед первым мая приготовлениям.
— Они бы еще жемчугом свой путь помечали, — заметил Гайю.
— Как же они так пренебрежительно, это ж нельзя так.. — вздохнул Ксури, разглаживая шитую золотом шелковую ленту, которую как попало подложили под камень, — на это коня можно купить! Или.. сто.. сто двадцать мер пшени..
— А ну-ка сомни назад как было, — сказал Арнэ, — а то пойдут, увидят, как ты ее поправил, да что-то могут заподозрить.
— Да сколько тут таких повязок! Думаешь, они одну заметят?
— Они заметят одну красиво расправленную среди мятых. И это им в глаза бросится.
— Рука не поднимается, — сказал виновато Ксури, заталкивая ленту под камень.