Страница 10 из 218
Гора, довлевшая над городом, заслонила склонившееся к горизонту солнце. Отрядик приблизился к стене высотой в два человеческих роста. Здесь отделялся внутренний город от внешнего. Не без труда отыскали трещину, через которую можно было перебраться. Она начиналась высоковато, и Арнэ забрался в нее с помощью подставившего спину Раэ.
— Братцы, смотрите, что тут лежит! — сказал Арнэ, выглядывая из разлома и показал сверху свернутую веревочную лестницу.
— Только хотел спросить, как перебираются через эту стену наши ведьмочки, — сказал Ларс, — а они тут все предусмотрели.
— Ну да, крепко привязана, — сказал Арнэ.
— Ты запомнил, как она была сложена? — спросил наученный Ксури.
Арнэ, который было собрался раскрутить ее для остальных, чуть помедлил и положил назад.
— Вроде так. Да, давайте не будем ее трогать. Фере, мы тебя поднимем на поясе.
— Ну-ну, — проворчал Гайю, вскарабкиваясь на плечи Раэ, — деточки называются! Да это очень предусмотрительные деточки. Не говорите мне после этого про детскую наивность. Вот мрази!
Следующим с помощью Раэ пробрался Ларс. Сверху из пролома донеслись его слова:
— Давайте радоваться, что они все-таки недостаточно предусмотрительны. Они не умеют хорошо прятать концы в воду. Опытных ведьм наша разведка десятилетиями ловит, а эти спалились сразу, как появились. И главное — наша разведка нашла их раньше, чем их мог найти.. покровитель.
— Да-да! — чуть ли не хором ответили на это Арнэ и Гайю и даже Ксури, находившийся в это время верхом на Раэ.
Не нужно быть ведьмобойцей, чтобы знать, как это опасно, когда опытный колдун или верховная ведьма обнаруживают народившийся ковен. Под руководством темного наставника молоденькие ворожеи становились значительно сильней. И вот тогда охотников на ведьм ожидала затяжная война, да и охотникам на другую нечисть приходилось пожинать последствия. Особенно упырятникам, таким, как Ларс. Колдуны-мужчины, владеющие ковеном, могли становиться некромантами. Раэ бы тоже поддакнул, не топчись по его плечам Ксури: после зимних шабашей ведьмы рожали колоссов. Готовы были разорваться, рискнуть подохнуть, но родить.
— Ну что, Фере, сейчас мы тебе пояс сбросим.
— Не надо.
И Раэ легко вскарабкался по почти гладкой стене. Спрыгнув с пролома по ту сторону стены, сделал вид, что не замечает изумленных взглядов товарищей. Что ж, и он чем-то хорош.
— Там же цепляться не за что, — охнул Ксури.
— Их же учат лазить по колоссам, — опять Гайю выказал себя всезнающим-всеведущим.
За стенами внутреннего города их встретило ярко-синее небо, какое бывает солнечными майскими предвечерьями. Пышные кучевые облака отдавали той белизной на свету, который теперь до конца дней будет резать Раэ не только глаза, но и сердце. Ветер, солнце и безлюдье.
Они оказались на обширной площади, вымощенной плитами, отороченными пробившейся травой и испещренными пятнами зеленого и бурого мха. Кое-где плиты взламывал мелкий кустарник. Растительность так же отвоевала себе места и на плоских крышах домов.
— Улица для торжественных шествий, — сказал Арнэ.
— Нам вот в это капище? — обрадовано воскликнул Ксури и указал на один из домов со ступенчатыми этажами.
— Нет, — засмеялся Арнэ, — это другое какое-то. Нам вон туда.
Он опять указал на гору.
— Оно что, на самой вершине горы? — недовольно спросил Гайю.
— Нет, ты так и не понял? Гора — и есть капище.
Гайю ахнул. Похоже, только после того, как Арнэ это сказал, он смог опознать в очертаниях горы циклопическое строение обросшее лесом. То, что ему до этого виделось как заголившиеся от леса растрескавшиеся скалы оказалось могучей каменной кладкой. Ксури охнул, Ларс усмехнулся его удивлению. Он, похоже, тоже знал. У Раэ, хоть он видел это капище не первый раз, екнуло сердце: такую гигантскую круглую башню могли построить только колоссы..
— Ля-ля-ля-а-а-а.., — проскрипела шишига на поваленном разбитом идоле. В трех шагах от Гайю. Тот рванулся к ней, выказал удивительное проворство, но недостаточное, чтобы поймать эту дрянь. Ее узкая задняя лапка в последний миг выскользнула из его руки, Гайю чуть не взвыл от досады: она же почти попалась. Шишига промчалась по мостовой, взлетела на стену, едва касаясь камня, и была такова.
— Ну почему именно ко мне! — гаркнул он так, что от пустых стен отразилось эхо. Он со злостью пнул булыжник, тот отлетел, оставив на земле среди травы свежий вывороченный след. В разные стороны брызнули комья земли. Ксури вскрикнул, а вслед и Арнэ — нельзя было оставлять таких явных следов. Гайю вдобавок еще пнул ногой небольшое деревцо, которое с треском сломалось, обнажив напоказ белый ствол. Нет, так следить вообще было нельзя.
— Ну почему? Почему? — прорычал Гайю.
— Потому, что не умеешь владеть своим гневом, — сказал Раэ. Огнебойца повернулся к нему, посмотрел на маленького титанонбойцу как впервые обнаружил.
— А кто умеет? Ты, что ли, Фере?
— Тихо! — попытался его остановить Ларс.
— Фере, если бы ты хоть чем-то выделялся, шишига могла бы прицепиться к тебе. И тогда бы я посмотрел, умеешь ли ты владеть своим гневом или нет.
Гайю вправе был так говорить. Он и в самом деле обладал броской внешностью, статный, плечистый, одни только черты лица чего стоили — крупные, резкие, выразительные. Даже перебитый нос добавлял ему какого-то особого шарма. Как раз его-то особенно и передразнивала шишига.
— И все же ее забавляет твоя злость, вот она тебя и преследует, — тихо сказал Раэ.
— Я не виноват, что я заметный, как и ты не виноват, что ничем не заметен.