Страница 23 из 194
— Я использовал доступные мне инструменты, — поправляет он, будто это хоть что-то меняет. — Соглашения не позволяют напрямую вмешиваться в правление Девалиантов — Амальтея об этом позаботилась. Будь моя воля, ты бы сидел в их тронном зале, следя, чтобы смертные управляли хотя бы с минимальной долей компетенции. Но это? — он указывает на омут, и его губы кривятся. — Метка — единственный рычаг, что у меня остался. Это моя прерогатива — давать и отнимать ее через любые лазейки, которые хватило предусмотрительности вшить в договор.
— И убийство за чрезмерную популярность кажется тебе лучшим применением лазейки? — захожу с иной стороны. — Идрис обязан следить за подношениями. Если ищешь, кого покарать, он…
— Ей поклоняются, — Алексиос обрывает меня острым взглядом. — Ты хоть представляешь, на что это похоже там, внутри моего черепа? Тысячи голосов, распевающих ее имя? Сочетание клятвопреступников и разложения Покрова? Казнь Идриса не изменит того факта, что завеса слабеет, от того что люди превозносят ее выше долга, сохраняющего стабильность миров. Риск сохранить ей жизнь намного перевешивает потенциальные последствия ее устранения, — молнии пляшут между его пальцев. Гром грохочет за окнами, отзываясь на чувства Бога. — Так что девчонка умрет, или я напомню тебе, сколь туго могу затянуть поводок.
Стискиваю челюсти при этом напоминании.
— Пошли Бастьена. Он веками жаждет уложить Девалиант в могилу. Позволь ему прикончить эту.
— У Бастьена тонкость и сдержанность боевого топора. Мне для этого дела нужен хирург, не мясник.
И, к добру ли, к худу, я — божество, которое держит свое слово. А я дал этой девчонке обещание.
Если до этого дойдет, сделаю смерть достойной.
— Разберусь, — говорю ему.
Молнии дугой пронзают потолок. Алексиос улыбается.
— Хорошо. Не разочаруй меня.
Гладь омута колышется в последний раз. Готов поклясться, вижу фиалковые глаза Бриони Девалиант, прежде чем вода темнеет.