Страница 61 из 74
— Увы! — помощник развел руками. — Да не до того было. Я ведь на крик бросился… Эх, дурень! Надо было раньше подойти…
— Ничего, — покивал Иван Павлович. — Вы и так вовремя явились.
Пожелав Александру Юрьевичу спокойной ночи, вся троица — Иван Павлович, Ланской и Буров — отправилась в каюту капитана держать совет.
— Ну? — поставив чайник, Степан Лукич обвел всех пристальным взглядом. — Что скажете?
— А что тут скажешь? Старпом — молодец! — пожал плечами Ланской. — Ничего тут больше не скажешь. И главное — давление в норме! Как будто ничего не произошло.
— Так успел уже успокоиться, — Иван Павлович потер переносицу и улыбнулся. — Вот же здоровье у человека! Прямо хоть в космонавты!
— Куда-куда⁈ — удивленно переспросил коллега.
— Ну, книжку как-то читал, фантастическую… Про полеты на Луну!
— А-а! — Ланской негромко засмеялся. — Это вы, верно, Жюля Верна читали. Или Уэллса!
— Да нет. «Аэлиту», Тол…
Доктор резко осекся. «Аэлита»-то еще не написана! Как и «Гиперболоид инженера Гарина»…
— Да-да, именно — Жюля Верна. И — Уэллса.
— И чего только люди не читают, — покачал головой капитан. — А я вот в детстве Карлом Маем зачитывался, Фенимором Купером… Про индейцев, знаете.
— Про индейцев — хорошо, — Петр Савельевич мечтательно прикрыл глаза. — Мы как-то в имении вигвам устроили. Раскрасились все… Луки-стрелы…
Постучав, в дверь заглянул вахтенный:
— Сказали — зайти, товарищ капитан…
— Ах, да…
Поднявшись со стула, Степан Лукич распахнул шкаф и вдруг обернулся:
— Петр Савельевич, вы там что Мешерякову прописали?
— Да полный покой пока что… Ну, еще микстуру и аспирин. Для профилактики.
— Вот и я ему — микстуру… — вытащив из шкафа зеленоватую бутыль с желтой иностранной этикеткой «Appleton VX», Буров протянул ее вахтенному. — Юрьичу отнеси. Он любит.
— Есть, товарищ капитан! — взяв бутыль, вахтенный вышел.
— Ром, — усевшись, пояснил Степан Лукич. — Настоящий, с Ямайки. Знакомый как-то презентовал. Аркадий Юрьевич, я знаю, любит… Но, особо не увлекается, меру знает.
— Странно, — хмыкнул Ланской.
— Что странно? — повернул голову доктор. — Что меру знает?
— И это — тоже… Но! — Петр Савельевич пригладил волосы. — Русский человек должен водку любить! В крайнем случае — шустовский… Ну, а всякие там ромы да виски… Не наше питье! Не наше… Да что вы так смотрите? Шучу! Кстати, а что там у нас с воришкой? Ну, с тем беспризорником… Заперли?
— Нет. Отпустили, — неожиданно улыбнулся капитан. — Его рабочие на поруки взяли. Якименко, Трегубович… Сказали — с собой на Сормовскую верфь возьмут и к рабочему делу приставят. Короче, сделают человеком… Кстати, я им почему-то верю. Эти — сделают!
Буров снова подошел к шкафу… и с хитроватым прищуром обернулся:
— Кажется, кто-то тут помянул шустовский? Ну да по чарочке примем! Правда, лимона у меня нет…
Все трое выпили. Действительно — божественный напиток! Разумеется, в разумных пределах.
— Ну-с? — потер руки Степан Лукич. — Что скажете насчет убийцы? Кто бы мог журналистку… И, главное, за что?
Поставив стопку на столик, Ланской махнул рукой:
— Ну, за что — понятно. Эта барышня постоянно сует куда попало свой очаровательный носик!
— Так на то она и журналистка!
— Вот! Я ж и говорю.
— А, может — это сам Мещеряков? — вслух предположил Иван Павлович. — Сам же признался, что за Леной следил. Выбрал удобный момент и… А тут — люди! Пришлось прыгать, круги метать… Я в порядке предположения! Что не так — критикуйте!
— Так, а что критиковать? — Петр Савельевич задумчиво поладил бородку. — В конце концов, Мещеряков мог бы и не прыгать! Кинул бы круг… куда подальше… Да бегал бы по палубе, суету наводил.
— Да, — покивал Буров. — А он, вишь — прыгнул. Еще какие предположения будут?
— Беспризорник! — Ланской вскинул голову. — Почему бы и нет? Раз уж, говорите, он на поруки отпущен. А что? Парнишка хваткий, ловкий… Тем более, злопамятный. Один раз попытался барышню подставить — не вышло… А тут — такой удобный момент! Оп — и концы в воду.
Иван Павлович потер переносицу, словно бы поправляя несуществующие очки:
— Маловероятно… Мотив какой-то… слишком уж примитивный.
— Так беспризорник же! Люмпен. Что с него взять? А беспризорники — народ бедовый! Не мне вам говорить…
— А я б еще и Коноплева со счетов не сбрасывал, — вдруг вспомнил Петров. — Ну, того ревнивца… Как-то случайно услышал, как он вослед Леночке шипел. И злобно этак поглядывал.
— Значит, подозреваемых у нас пока что четверо, — всплеснув руками, подвел итоги Степан Лукич.
Лаской дернул шеей:
— Почему — четверо?
— Мещеряков, Коноплев, беспризорник Морозов… — загибая пальцы, пояснил Иван Павлович. — И — неустановленно лицо! Не забывайте, наши подозрения насчет старпома — всего лишь подозрения.
— Как и насчет беспризорника, — капитан покачал головой. — В краже костюма он ведь так и не признался!
— Ну, конечно, — хмыкнул Петр Савельевич. — Какой ему смысл недоказанное на себя брать? Ничего. Милиция докажет!
— Он же на поруки взят!
— Взят не взят… А дознание проводить будут! — Ланской спокойно кивнул. — Положено так.
— Костюм — это точно Морозова работа, — вытянул ноги Петр Савельевич. — Он же клялся, что крал только у бар! А пиджак да жилетка из габардина — вещи недешевые, барские. Так что — вполне, вполне!
— А куда же он их дел-то? — усмехнулся Степан Лукич. — Испугался и выкинул?
Ланской вдруг расхохотался:
— Ага, выкинул, как же! Наверняка, припрятал где-нибудь. В Нижнем вытащит незаметно, да на базар! Ищи его, свищи… Знаем мы этих беспризорников! Бандит на бандите.
Иван Павлович навестил Леночку с утра, сразу после посещения изолятора, откуда все дружно просились на выписку. Девушка выглядела вполне здоровой и даже какой-то загадочной. Правда, явно не выспалась и украдкой зевала.
— Ну-ка, ну-ка, послушаем, — доктор вытащил стетоскоп.
— Ой! — задрав пижамку, поежилась Лена. — Холодненький…
— Так, тихо! Дышите… Не дышите… Ну, что же! Помог аспирин-то! Дыхание вполне здоровое. Хрипов нет.
— Хм… аспирин, — журналисточка снова зевнула, прикрыв ладонью рот. — Иван Павлович! А ром ведь из тростника делают?
— Да, из тростника, — убрав фонендоскоп, машинально отозвался доктор. — Из сахарного… А причем тут ром?