Страница 60 из 74
Глава 19
Вбежав в каюту капитана, Иван Павлович едва не поскользнулся на мокром полу. Удержался на ногах, лишь успев схватиться за дверной косяк.
— Эй! Эй! Осторожнее! — предупредил державшийся позади Ланской. — Тут и палуба вся в лужах! Вон, следы… Словно тюлень какой шастал!
— А, пришли… — встав, Буров надел фуражку. — Ну, идемте… Навестим…
— Кого навестим, Степан Лукич? — недоуменно переспросил доктор. — Еще кто-то заболел? Поранился? Или, не дай Бог…
— Вот именно — не дай Бог! — откашлявшись, капитан покачал головою. — Видать святым духом и убереглись! Сегодня двое за бортом побывали. Прямо сейчас только вытащили!
— Да что вы говорите! — всплеснул руками Ланской. — И что же это? И как они так? Говорите — вытащили?
— Старпома нашего и журналистку, Уточкину, — Буров хмуро поправил фуражку. — Сейчас вот навестим обоих, Может, какая медицинская помощь нужна? Вы, Петр Савельевич, давайте сразу к помощнику. Знаете, где его каюта?
— Да уж, найду…
— А мы к журналистке заглянем… А потом к старпому зайдем. Там нас и ожидайте!
Молча кивнув, коллега прибавил шаг. Капитан с Иваном Павловичем тоже поспешили, нагнав по пути стюарда — юркого молодого брюнета с зализанным набок пробором и повадками рыночного зазывалы. Звали его Валерием.
— Что, Валера, уже и чаек готов? — нагнав, Буров усмехнулся в усы.
— Готов, товарищ капитан! — обернувшись, радостно отрапортовал стюард. — Товарищу старшему помощнику я уже отнес. Сейчас вот — барышне…
Тускло мерцали огни. Пароход стоял на якоре у правого берега. Кругом клубился густой туман, похожий на пролитый овсяный кисель. Не было видно ни зги.
Капитан осторожно постучал в дверь:
— Товарищ Уточкина! Переоделись уже?
— Да-да, заходите…
Девушка уже сидела на койке в байковой домашней пижаме, ноги ее были накрыты одеялом, щеки раскраснелись, блестели глаза…
— Ой… Иван Павлович! А это что — чай?
— Пейте! — улыбнулся капитан.
Потерев переносицу, Иван Павлович уселся на стул и распахнул саквояж:
— Сейчас температуру померяем… Потом аспирин… Уколы…
— Ох, Иван Палыч! — скривив губки, замахала руками Леночка. — Может, без уколов обойдемся?
— Может… Но, сначала вас послушаю! А чай уж — чуть погодя… Так, вы бы все вышли…
Буров и стюард переглянулись и тот час же вышли. Валерий ушел совсем, а капитан остался стоять в коридоре.
— Так… Давайте-ка спинку! Да не стесняйтесь же!
— Да я и не стесняюсь, — задрав пижаму, рассмеялась девчонка. — Вы ж все-таки доктор!
— Молодец! Хорошо держитесь…
— Это сейчас… А там чуть не умерла со страху!
— Так… дышите… Не дышите… — взяв стетоскоп, командовал доктор. — Дышать не больно? В груди не давит?
— Да, вроде, нет…
— Ну, сегодня у вас стресс… А завтра еще раз посмотрим! Пока же — горячий чай… И — спать.
— Стойте, стойте — спать! — сняв фуражку, Степан Лукич заглянул в приоткрытую дверь… и сразу же конфузливо убрался обратно. — Ой…
— Да заходите! — засмеялась Леночка. — Я уже одета.
— Благодарю, — войдя в каюту, Буров присел на свободную койку. — Вы, Лена, говорить сейчас можете? Ну, рассказать нам — что да как?
— Сейчас — могу, — подув в кружку, журналистка сделала долгий глоток. — Ой, пахучий какой!
— Это с шиповником! — похвастал Степан Ильич. — Моя метода… От всех хворей помогает. Верно, Иван Павлович?
Доктор улыбнулся и повел плечом:
— От всех, не от всех… Но, от многих! Так что Леночка, пейте. А уж потом
расскажете…
— Да я и сейчас могу, — девушка поставило кружку. — Только я ведь никого толком не видела…
Лена вышла на нижнюю палубу вечером, поговорить с механиком — тот тоже не раз попадался в объектив неуемного фотографа американца. Кругом стоял, клубился густой и плотный туман. Опустив якоря, стояло и судно. Дрожали в туманном мареве тусклые фонари, с камбуза несло запахом подгорелых котлет и кислой капусты.
Опершись о фальшборт, Леночка попыталась разглядеть не столь уж и далекий берег. Увы!
Услыхав крадущиеся шаги, журналисточка обернулась, но никого не увидела, подумала, что показалось. Повернулась обратно — вроде бы, сквозь туман все же проклюнулся огонек бакена. Барышня прищурилась, всмотрелась…
И тут вдруг кто-то метнулся, схватил ее за ноги, дернул… Миг — и девушка оказалась за бортом! Барахтаясь в студеной воде, закричала, чувствуя, что еще немного, и…
— Вот это был настоящий ужас! — рассказывая, Леночка передернула плечами. — Студеная вода, туман, высокий борт — совсем-совсем рядом! Но течение уже сносило, и что-то тянуло на дно… Я уже и не чаяла…
Всхлипнув, девушка вдруг улыбнулась:
— И тут вдруг кто-то бросил круг! Крикнул — «Держись»! И сам бросился в воду, подплыл, подхватил… Брызги, туман, и тут — он! Представляете?
— Старпом, — улыбнулся Иван Павлович.
Леночка кивнула:
— Да! Аркадий… Он меня спас, понимаете? Тут уже и на палубе появились люди, втащили… Вот же я натерпелось, клянусь мировой революцией! И это еще повезло, что пароход стоял! А если бы двигался? Так бы и замерзли вместе… Да он бы, верно, и прыгнуть-то не успел… Хотя, нет. Успел бы!
— Точно б успел, — усмехнулся в бороду Степан Лукич. — Аркадий Юрьевич — парень хваткий. Волжанин!
— Волжанин… — барышня шмыгнула носом. — А чего ж он тогда не «окает»? Да и вы не очень…
— Волга большая, — покивал капитан. — Везде по-разному говорят. А «окают» в деревнях больше.
Ту же самую историю поведал и Мещеряков, только уже со своей точки зрения. Целый вечер он шатался за Леночкой, стараясь не попадаться той на глаза. Выбирал подходящий момент для извинений. Но все как-то не везло — журналисточка то крутилась в бильярдной, то болтала с матросами, и только потом, уже ближе к полуночи, пошла на нижнюю палубу и стала кого-то ждать.
Тут старпом и хотел показаться, подойти… да отвлекся на шум из машинного отделения. Показалось, вроде как там ругались… Потом оказалось — просто травили байки да анекдоты.
И тут вдруг — резко — всплеск! И крик! Отчаянный, громкий… Метнулась к трапу чья-то темная фигура… Но, было не до преследования.
Позвав на помощь, Мешеряков швырнул с палубы спасательный круг и, не увидев девушки, без раздумий бросился в воду. Нижняя палуба — невысоко. Да и «Амазонка» на якоре стояла. Если бы не это, все б могло обернуться совсем по-другому…
— И вы что же, совсем не рассмотрели того, в черном? — выслушав, уточнил капитан.