Страница 58 из 74
Как-то она быстро свернула тему! — глядя вослед быстро удаляющейся фигурке, вдруг подумал доктор. Так просто подумал. Скользнула в голове мысль…
— Нет, что творится? — встав рядом, закурил дешевую папироску плотненький усач в галифе и черной тужурке.
Усач проживал в третьем классе, и Иван Палыч его особо-то и не знал. Так, видел как-то мельком на палубе. Тем не менее, доктор вежливо поддержал разговор:
— А что такое? Снова что-то поломалось?
— Да, слава Богу, нет, — выпустив дым, хрипло рассмеялся усатый. — Вы объявление в бильярдной читали? Недавно повесили…
— А что за объявление?
— Да, мол, если во время рейса у кого какие вещи пропали, чтоб обращались к старшему помощнику.
— А-а! — Иван Палыч тут же вспомнил о Мещерякове. Написал-таки! Весьма деятельный, надо сказать, молодой человек.
— Я так думаю, коли б что пропало — давно бы уже до капитана дошли!
— А вот не скажите! — усач протянул руку. — Манюгин, Павел Ильич. Снабженец стройтреста «Красный Октябрь». Сейчас в отпуске… Родственников, вот, в Рыбинске навещал.
— Хорошо в отпуске! — представившись, улыбнулся доктор. — Никаких забот! Сиди себе на бережку с удочкой.
— Это да… — Манюгин выбросил окурок в ведро. — Только ведь у меня портсигар пропал! Уже здесь, на пароходе…
— Что ж вы сразу-то к капитану не пошли?
— Так портсигар-то дешевый, латунный, — махнул рукой снабженец. — И кому только понадобился? Нет, был бы серебряный, я б, конечно бы, заявил. А так… больше возни. Может, и сам где оставил.
— А сколько такой портсигар стоит?
— Да рублей пять на рынке дадут. А, если хорошенько почистить, то и червонец! Там серп и молот выгравирован — красиво… Да у меня оклад триста шестьдесят! Чего я заявлять буду? Новый куплю, да и дело с концом.
Пять рублей… да даже и десять — для известной воровки как-то несолидно! Хотя, нынче это приличные деньги, с инфляцией справились гораздо раньше, чем в той, другой истории. Года на два! Твердый, обеспеченный золотом, червонец, опять же, намного раньше ввели.
И все же, все же — кому мог понадобиться дешевый латунный портсигар? Может, и впрямь, потерял его Манюгин? Оставил в той же бильярдной…
Забавную эту историю Иван Павлович рассказал Ланскому во время обхода больных. В принципе, температура у тех уже спала, но коллеги все же не решались на выписку… Тем более, до конца пути не так уж и много осталось.
— Латунный, говоришь? Х-ха… Ну да, с гравировкой рублей на пятнадцать потянет!
Покинув изолятор, Петр Савельевич достал из кармана спички и портсигар:
— У меня вот, хороший, серебряный. Не украли еще!
Вытащив папиросу, Ланской закурил и вдруг хмыкнул:
— А знаешь, я в салоне слышал — что-то у кого-то пропало! Тоже так, по мелочи… А старпому я бы про портсигар сообщил.
— Думаешь?
— Ну да. Посмотрим, что делать будет? Да! И капитана бы тоже надо уведомить.
Небо прояснялось. Сквозь разрывы серых клочковатых облаков уже блестела лазурь, а вот и проглянуло солнышко! И снова все были на палубе… И Леночка тоже. И даже старпом!
— Вы, товарищ доктор, уходя, каюту запираете? — встав рядом, осведомился Мещеряков. Выглядел он так же — щеголем, но вот глаза были усталыми. Видать, чуял, что напали на его след!
— Стараемся запирать… А что?
— Воры на корабле объявились!
— Да вы что!
— Что-что, товарищ старший помощник? — услыхав, тут же подскочила журналистка. — Говорите — воры⁈ У нас, на «Амазонке»? Вы кого-то подозреваете! Подождите, я запишу…
Девушка полезла за блокнотом и вдруг случайно уронила на палубу сумочку! Как истинные джентльмены, доктор с Мещеряковым тут же бросились собирать все женские причиндалы — носовой платок, помаду, пудру, импортную краску для век, блокнот, карандашики… и тускло блеснувший портсигар с серпом и молотом на крышке!
— Откуда это у вас? — тут же поинтересовался старпом.
Леночка пожала плечами:
— Не знаю! Это вообще не мое…
— Ясно, что не ваше… — выпрямившись, Мещеряков окинул девушку пронзительным взглядом. — Что ж, гражданочка… Прошу пройти со мной!
— Никуда я с вами…
— Иначе будете доставлены приводом! Хотите?
Леночка Уточкина — воровка? Эта самая… Лялька Голопляс? — думал доктор уже в каюте. — Да быть такого не может! Потому что не может быть никогда! Хотя… если отбросить личные симпатии — почему нет?
Да потому что все как-то глупо! И сумочка упала случайно, и Мещеряков тоже случайно рядом стоял…
Скорее всего, портсигар журналистке подбросили! Но вот кто? И зачем? Впрочем, зачем — можно догадаться… Кого-то отшила. А люди такими еще сволочами бывают, что ого-го!
В глубокой задумчивости, Иван Павлович покинул каюту и решил зайти к Бурову на мостик. Рассказать о случившемся.
Солнышко уже скрылось, опять набежали тучи. Стало зябко, и на палубе почти никого не было. Гудела машина. Гребные лопасти мерно пенили воду. Шли! Если б не густой туман, могли бы идти и ночью.
Замедлив шаг, доктор глянул на небо… И вдруг услышал какие-то голоса, ругань. На верхнюю палубу, по трапу поднялись старые знакомые — Якименко и Федька Коноплев. Оба беспрестанно ругались и вели — вернее, тащили — под руки малорослого худенького паренька в штопанной рваной куртке — давешнего корабельного «зайца» беспризорника Мишку Морозова.
— Вот ты как, значит? — на всю палубу орал Якименко. — Воровать начал! У своих? Ах ты ж… Гнида ты буржуазная! Кусочник! Тебе зачем вся это мелочь-то? Расчески, портсигары?
— Да глянулись просто… Я ж деньги не брал! Прости, дяденька Ефим! Бес попутал… –моргая большими, испуганными, как у загнанного зверька, глазами, оправдывался воришка.
— Бес его попутал! — отвесив парню леща, Коноплев недобро прищурился. — Это ж надо? У своих! Ишь, как заговорил? Поповские присказки вспомнил! Вот же крыса трюмная!
— Да я ж не у своих… Я у рабочих не брал! У бар только…
— Сом волжский тебе барин, в рот-пароход! — еще больше ярился Якименко. — Ничо. Вот товарищ капитан прикажет тебя за борт бросить. Тогда узнаешь! Подожди, Антону еще скажем… Каково ему-то будет людям в глаза смотреть!
— Да уж, — поддакнул Федька. — Эх, товарищ Трегубович! Экую змиюгу пригрел.
— Не надо Антону! Не надо к капитану! — беспризорник заплакал, по грязным щекам его потекли крупные слезы. — Я всем все отдам. Повинюся! И никогда больше не буду, клянусь!
— Та-ак, парни! — заинтригованный, Иван Павлович подошел ближе. — Гляжу, вора поймали?