Страница 58 из 62
Рада оглядела зал. Мусин поднялся, направился к выходу из зала. За ним двинулись Елдар и Утебаев. Она пошла следом, держась на расстоянии. Они прошли через коридор, свернули к лестнице. Рада прижалась к стене, глядя, как они поднимаются на второй этаж — туда, где находился технический щит. Туда, где был Карим.
Сердце ухнуло вниз. Она набрала номер.
— Карим, они идут к тебе. Уходи.
— Мне нужно еще пять минут. — Голос его был спокоен, но она слышала напряжение.
— Уходи сейчас!
— Рада, я не могу. Если я прерву процесс, мы потеряем доступ к их защищенным файлам. Они уничтожат всё, и мы никогда не докажем, что они производили…
— Карим! Если они тебя найдут…
— Не найдут. — В трубке щелкнуло. — Жди моего сигнала.
Связь оборвалась.
Рада стояла у стены, чувствуя, как бешеный пульс стучит в висках. Наверху, в десяти метрах от нее, люди, которые убивали без колебаний, шли к Кариму, а он оставался там, ради файлов, ради правды, хотя всегда думал только о себе.
Она сжала телефон в руке, чувствуя, как гнев и страх смешиваются в холодную, яростную решимость.
Если они тронут его, она убьет их. Собственными руками.
***
Банкетный зал сиял огнями хрустальных люстр. Асхат Мусин поднялся на сцену, и свет софитов выхватил его плотную фигуру, тяжелый подбородок, глаза, которые умели смотреть сквозь человека, как рентген. Он улыбнулся — широко, по-хозяйски — и поднял бокал.
— Дамы и господа, коллеги, партнеры! — Голос его растекался по залу, густой, медовый, убедительный. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы подвести итоги года. Года, который доказал: «Каза-Уголь» — это не просто компания. Это семья. Это будущее. Это новые возможности для бизнеса, для страны, для каждого из нас!
В зале зааплодировали. Официанты задвигались активнее, наполняя бокалы. Рада стояла у колонны, сжимая в руке пустой поднос, и ждала.
Мусин продолжал говорить о синергии, о вертикальной интеграции, о новых горизонтах. Рада не слушала. Она перевела взгляд наверх, туда, где на втором этаже, в техническом щите, Карим заканчивал свою партию.
Рядом, в десяти метрах от сцены, стоял Елдар. Он не аплодировал. Он смотрел по сторонам — спокойно, внимательно, как хищник, принюхивающийся к воздуху. Рада опустила голову, пряча лицо за бокалами.
— …и я поднимаю этот бокал за всех нас! — Мусин вздернул руку с бокалом. — За новые возможности! За «Каза-Уголь»! За…
Рада нажала кнопку в кармане жилетки.
Короткий, едва заметный сигнал ушел в тишину. Наверху, в техническом щите, Карим получил команду. Его палец лег на клавишу Enter.
***
Экраны, установленные по периметру зала, транслировали логотип «Каза-Уголь» — стилизованный угольный пласт, уходящий в бесконечность. В следующую секунду логотип моргнул, пошел рябью, и вместо него на экранах появилось видео.
Сначала никто не понял. Мусин продолжал стоять с поднятым бокалом, ожидая аплодисментов. Гости смотрели на экраны, недоумевая, думая, что это часть презентации.
На видео горел костер. Вокруг него, в черных балахонах, с рогатыми масками на лицах, танцевали люди. Бубны гремели, кто-то выкрикивал гортанные заклинания. А потом одна из масок упала.
Зал ахнул.
Лицо под маской оказалось лицом человека, который сейчас стоял в первом ряду, держа бокал с шампанским. Вице-министр промышленности. На экранах замелькали лица. Одно за другим. Депутаты, чиновники, крупные бизнесмены — все, кто сейчас находился в этом зале. Все, кто когда-то приносил клятвы у костра, покупая влияние, власть, покровительство «духов».
— Что это?! — закричал кто-то.
— Выключите! — голос Мусина перекрыл шум, но в нем впервые прозвучала паника.
Но замешательство дало еще несколько секунд. Видео сменилось документами. Счета. Платежные поручения. Схемы вывода денег в офшоры. Суммы, от которых кружилась голова — миллионы долларов, утекающие из страны через подставные фирмы. Подписи. Печати. Все, что нужно было для того, чтобы посадить их на десятилетия.
На экранах появились кадры из лаборатории и голос Елдара «партию вывозят завтра». Цистерны с маркировкой на немецком. Пробирки с мутной жидкостью. Схемы синтеза фосфорорганических соединений. Химическое оружие, производимое в сердце страны, под прикрытием ритуалов и шаманских плясок.
— Это провокация! — Мусин рванулся к выходу, но его окружили.
— Асхат! Что это значит?! — кто-то схватил его за рукав.
— Не трогайте меня!
А затем шум голосов перекрыл вой сирены, звон стекол, топот ног и крик в мегафон:
—- Никому не двигаться! Комитет национальной безопасности!
В зале началась паника. Гости бросились к выходам. Женщины визжали, мужчины пытались прорваться силой. Рада стояла у колонны, глядя на этот хаос, и чувствовала, как внутри поднимается холодное, яростное торжество. Они видели. Все видели. И никто не сможет это отрицать.
Но радость длилась недолго.
***
Елдар не побежал к выходу. Он отвернулся от экранов к Утебаеву, который заметался рядом, хватаясь за телефон. Утебаев кивнул, достал пистолет и скрылся в боковом проходе.
Рада не стала ждать. Она бросила поднос, рванула к служебной лестнице, на ходу вытаскивая пистолет из кобуры под юбкой. В ушах гудело, сердце колотилось об ребра, но ноги несли ее вперед, туда, где наверху, в железной коробке технического щита, Карим ждал ее сигнала к отступлению.
Она влетела на второй этаж как раз в тот момент, когда из-за угла выскочил Утебаев. Он не ждал ее — он бежал к техническому щиту, держа пистолет наготове. Рада не думала. Она выставила ногу, и Утебаев споткнулся, рухнул на колени, выронив оружие. Рада ударила его рукояткой пистолета по голове, и он замер, распластавшись на полу.
Она перешагнула через него и рванула к двери.
— Карим! Выходи!
Дверь распахнулась. Карим стоял на пороге, за спиной у него гудел ноутбук, экран которого плевался строками кода.
— Готово. Всё ушло на сервера.
— Бежим! — она схватила его за руку.
Они рванули по коридору, но не успели сделать и десяти шагов, как впереди, из-за поворота, вынырнула фигура. Елдар. Он не бежал. Он шел — спокойно, размеренно, как на прогулке. В руке у него был пистолет с глушителем, и дуло смотрело точно в грудь Кариму.
— Достали все-таки, — сказал он, и голос его был таким же спокойным, как и лицо. — А я вас.
Рада выступила вперед, заслоняя Карима.
— Отойди, Рада, — Елдар покачал головой. — Я сделаю тебе скидку, как женщине.