Мой напарник вор

Глава 27. Жесткий диск

Пока Рада пробиралась к отцу, Айгуль сидела в съемной квартире на окраине, вжавшись в угол продавленного дивана, и смотрела на жесткий диск, лежащий на журнальном столике, как на бомбу замедленного действия.

Она уже дважды за последний час перепрятывала его: сначала в морозилку, завернув в пакет, потом в бачок унитаза, потом обратно в морозилку. Телефон молчал. Рада не отвечала на сообщения, Карим — тем более. Игорь Аполлонович пропал, и неизвестно, жив ли он вообще. Айгуль осталась одна с куском пластика, в котором была спрятана правда, способная либо спасти их всех, либо отправить на тот свет.

Она не заметила, как задремала. Разбудил ее странный звук — скрежет, похожий на то, как кто-то возится с замком входной двери. Айгуль замерла. Сердце ухнуло вниз и забилось где-то в горле, когда в замке щелкнуло. Дверь приоткрылась.

Дальше она действовала на автомате. Схватив диск, она метнулась к окну, распахнула его и, не думая о том, что живет на пятом этаже, вывалилась на пожарную лестницу. Сзади уже слышались шаги и приглушенные голоса. Кто-то выругался, увидев распахнутое окно.

Айгуль бежала вниз по железным ступеням, сдирая руки о ржавые перила. Диск она сунула за пазуху, и он больно бил по ребрам при каждом шаге. На третьем этаже лестница оборвалась — секция была заварена. Она замерла, слыша, как сверху, из ее квартиры, доносятся крики.

— Черт, черт, черт! — прошептала она, оглядываясь.

Внизу, в двух метрах, была припаркована машина — старая «шестерка» с брезентовым верхом. Если прыгнуть, можно попасть на крышу, а оттуда скатиться на землю. Если промахнуться — сломать ноги, а то и шею. Сверху уже хлопнула дверь, ведущая на лестницу.

Айгуль закрыла глаза и прыгнула.

Она пролетела мимо крыши, зацепившись ногой за багажник, кубарем скатилась по капоту и рухнула в сугроб. От удара перехватило дыхание, перед глазами поплыли круги и яркие пятна. Диск вылетел из-за пазухи и упал в снег в метре от нее.

— Нашлась! — раздалось сверху.

Айгуль рванула к диску, схватила его и побежала. Она не знала куда — просто прочь, в темноту двора, между гаражами, к спасительной темноте пустыря за домами. Сзади топали сапоги по снегу, кто-то кричал в рацию, но она не оборачивалась.

Она выскочила на освещенную улицу как раз в тот момент, когда из-за угла вылетел черный микроавтобус. Айгуль замерла, понимая, что не успеет перебежать, что сейчас ее схватят, что всё кончено.

Дверь микроавтобуса распахнулась.

— Айгуль! Быстро! Игорь ждет!

Из салона к ней тянулась женская рука. Айгуль не узнала лицо, но узнала жест — так Игорь Аполлонович открывал дверь своей машины, когда подвозил ее с работы.

Она рванула вперед, влетела в салон, и микроавтобус сорвался с места, едва не сбив выбежавших из-за угла преследователей.

В салоне было темно. Айгуль сидела на полу, тяжело дыша, чувствуя, как колотится сердце. Диск она прижимала к груди так сильно, что он, казалось, вот-вот войдет в ребра.

— Правда от Игоря? — прохрипела она.

— От Игоря, — ответила женщина на переднем сиденье. — Он сказал, что если с ним что-то случится, найти тебя и забрать диск. Мы искали тебя два дня.

— Игорь Аполлонович жив? — Айгуль подняла голову.

— Жив. Выбрался. Сейчас в безопасном месте. — Женщина обернулась, и Айгуль увидела ее лицо — обычное, усталое, с глубокими морщинами у рта. — Диск при тебе?

Айгуль кивнула, но не отдала.

— Я должна убедиться, что вы свои.

Женщина усмехнулась, и в этой усмешке было что-то знакомое.

— Игорь говорил, что ты упрямая. Скажи, зачем он держал в столе банку сгущенки, которую никому не давал?

Айгуль растерялась.

— На случай ядерной войны, — ответила она наугад. — Он говорил, что сгущенка — единственная вещь, которая не портится и может служить валютой.

Женщина рассмеялась, и в этом смехе Айгуль наконец услышала то, что искала — тепло. Настоящее, человеческое тепло.

— Добро пожаловать в клуб выживших, — сказала женщина, протягивая ей руку. — Меня зовут Сауле. Игорь просил передать: диск в надежные руки, а ты — наша боевая единица. Так и сказал.

Айгуль пожала протянутую руку и вдруг почувствовала, как из глаз текут слезы. Она вытирала их рукавом, злилась на себя, но ничего не могла с собой поделать.

— Я думала, я одна, — прошептала она.

— Теперь нет, — ответила Сауле. — Отдыхай. Нас ждет долгая ночь.

***

Карим

Я сидел перед старым ноутбуком, подключенным к спутниковому терминалу, и колдовал над строками кода. Пальцы летали по клавиатуре с такой скоростью, что глаза не успевали следить. Игорь стоял рядом, глядя на экран с плохо скрываемым недоверием.

— Ты уверен, что это сработает?

— Это не просто сработает, — я не отрывал глаз от монитора. — Это взломает их систему так, что они сами не поймут, что произошло, пока не станет слишком поздно.

— А если поймут?

Я на секунду замер, потом продолжил печатать.

— Тогда я сделаю так, чтобы они пожалели, что вообще родились.

Игорь хмыкнул, но больше вопросов задавать не стал.

— Расскажи, что ты делаешь, — попросил Игорь, усаживаясь рядом.

Я откинулся на спинку стула, потирая глаза.

— У них система закрытая. Физически отделена от интернета. Чтобы получить доступ, нужно оказаться внутри периметра. Но завтра на банкете будет Wi-Fi для гостей. Он, конечно, изолирован от основной сети корпорации, но есть один нюанс: технический персонал подключает свои устройства к тому же роутеру, чтобы управлять презентациями, светом, звуком.

— И?

— И я создал вирус, который перехватывает управление на уровне прошивки роутера. Как только мой «троян» попадает в сеть, он начинает сканировать все подключенные устройства в поисках того, что ведет к основным серверам.

Игорь нахмурился.

— А если технари используют защищенные каналы?

— Используют, — я усмехнулся. — Но у них есть одна слабость. Я проверил. Системный администратор их астанинского офиса — парень по имени Руслан. Он ведет свой блог, где выкладывает фото с работы. На одном из снимков я разглядел наклейку на его ноутбуке с паролем от удаленного доступа. Люди вешают такие на корпоративные машины, чтобы не забыть.

— И ты запомнил пароль с фотографии?

Я рассмеялся. Не говорить же, что все время пока жил в Греции, потихоньку уводил деньги с теневых счетов на свой греческий офшорный.