Страница 8 из 84
Глава 4
— И вот он висит у тебя на хвосте, а ты делаешь «свечку», резко газ сбрасываешь, и он проскакивает вперёд, а ты уже сверху заходишь! — почти выкрикнул он, и победно оглядел слушателей.
Лётчики смотрели недоверчиво. Один спросил с любопытством:
— А на «Фоккере» так можно разве? Крылья не отвалятся?
— Нет, на нем не выйдет, — дядя Саша помотал головой. — У него управление тугое, и на пикировании он плохо слушается. Я в молодости летал на подобной технике, не для таких она манёвров. Элероны заедает на больших углах атаки, и если резко ручку на себя дать, можно просто в штопор сорваться.
— А я так делал, — сказал я.
Дядя Саша повернулся ко мне, прищурился недоверчиво.
— Что делал?
— Сбрасывал хвост на таком же «Фоккере».
Он хмыкнул, явно не поверив.
— Ну-ну. Это как же?
— Да просто. Главное — не тянуть ручку резко, подать левую педаль в пол, он переворачивается, а потом уже выравниваешь.
— Чушь, — дядя Саша рубанул воздух ладонью. — На «Фоккере» ты так в штопор в итоге свалишься, у него ж гироскопический момент знаешь какой?
— Не знаю, откуда? — я пожал плечами. — Но я так дедал.
— Не мог ты так делать! — разгорячился дядя Саша. — Я полста лет за штурвалом, и знаю что к чему! Ты, Вася, может, и хорош во всяком другом, но тут я тебе не верю.
— Хочешь, покажу? — спросил я.
Он пристально уставился на меня, и не мигая, привстал с ящика.
— Прямо сейчас?
— Да хоть бы и так.
— А давай. Я сяду тебе на хвост, а ты попробуй сбросить, поглядим, что у тебя выйдет.
Я тоже поднялся, отставил кружку.
— Договорились!
Мы шли к самолётам быстро, почти бегом. Дядя Саша — впереди, я — за ним, остальные — следом. Один механик поспешил к ближнему «Фоккеру», второй к дальнему.
— Готовьте оба! — крикнул им дядя Саша.
Я подошёл к своему биплану, провёл ладонью по обшивке, потом забрался в кабину, надел шлемофон, пристегнул ремни. Дядя Саша уже сидел в своей машине, и свесившись через борт, говорил что-то своему механику.
Сидя в кабине, и ожидая пока мой механик закончит предполётный осмотр, я поймал себя на мысли, что соскучился.
Давно не летал сам, но сейчас, в этой тесной кабине, всё вдруг показалось родным и очень понятным. Запах масла, холод металла, пляшущие на приборной доске стрелки — всё это было моим. Я помнил, как скрипит эта машина на вираже, как вздрагивает крыло перед сваливанием, как нужно довернуть ручку, чтобы компенсировать гироскопический момент. Всё это никуда не делось.
Рация затрещала, и в наушниках раздался голос дяди Саши:
— Проверка связи. Как слышишь?
— Слышу нормально, — ответил я, нажимая тангенту.
— Тогда поехали. Взлетай первым, я за тобой. Наберём тысячу метров, и я сяду тебе на хвост. Дальше — как договорились.
Я кивнул, хотя он не мог этого видеть. Двигатель взревел, пропеллер закрутился, я дал газ, и «Фоккер» покатился по полосе, набирая скорость.
Дядя Саша взлетел следом, я видел его в зеркальце заднего вида. Он быстро нагнал меня и пристроился сзади, метрах в пятидесяти.
— Всё, вишу, — сообщил он. — Давай, Вася, показывай свои чудеса.
Я попробовал уйти стандартными способами. Сделал вираж влево, но он повторил. Вправо ушел — та же история. Он висел за мной как привязанный. Попробовал зайти в горку, но с тем же эффектом. Сбросил газ, надеясь, что он проскочит вперёд, но дядя Саша тоже сбросил, легко удерживая дистанцию. Казалось, он заранее знает, что я собираюсь сделать, словно читает мысли.
— Ну что, Вася, сдаёшься? — раздался его довольный голос в наушниках. — Говорил же, не выйдет.
— Рано радуешься, — ответил я, и резко дав левую педаль в пол, одновременно отклонил ручку вперёд, потом резко влево.
«Фоккер» клюнул носом, закрутился — и я почувствовал, как перегрузка вдавливает меня в сиденье. Небо и земля поменялись местами, в глазах на миг потемнело, я убрал газ и выровнялся, ища в зеркале своего преследователя.
Но на хвосте было пусто. Дядя Саша проскочил вперёд и теперь болтался ниже и левее, потеряв меня из виду. Через пару секунд в наушниках раздалось его сдавленное:
— Ну ты даёшь…
— Говорил же… — сказал я, не скрывая улыбки.
— Ладно, твоя взяла. Но я б на такое не решился.
Заходя на посадку, я выровнял машину, прицеливаясь в самое начало полосы. Подпрыгнув раз-другой, «Фоккер» покатился, замедляясь. Дядя Саша сел следом, метрах в ста позади.
Вернувшись под навес, мы расселись по ящикам. Дядя Саша тяжело вздохнул, вытер пот со лба. Мне тоже было жарко, хотя денек выдался так себе, в смысле температуры. Не особо горячий. Попили воды, и разговор сам собой перетёк к предстоящему походу в «Пятёрочку».
— По земле долго искать будем, — сказал дядя Саша, прикладывать к стакану. — Пешком за день три квартала обойдём, и то если повезёт. Надо по воздуху.
Я посмотрел на «Фоккер», стоявший у края полосы. Биплан блестел на солнце растяжками.
— На этом?
— А чего? Можно и на этом, — дядя Саша пожал плечами.
Я подумал о том, что было бы куда веселее, останься у нас кукурузник. С его способностью садиться на любой пятачок, возить грузы и людей, он был бы идеален. Я глянул на дядю Сашу и понял, что он думает о том же.
Он замолчал, глядя куда-то мимо меня, за полосу.
— Вот была бы моя «ласточка»… — сказал он тихо. — Вот это был бы идеал.
«Ласточкой» он называл свой кукурузник. Сейчас бы эта машина ой как пригодилась. Неказистый с виду биплан, тихоходный, но надёжный, как трактор. В него можно было бы загрузить группу бойцов, оборудование, припасы. В нём можно было даже жить при желании, что мы неоднократно и демонстрировали.
— Идеальный был бы вариант, — продолжал дядя Саша, и голос его потеплел. — Летает на всём, что горит. Полосу ему — двести метров, не больше. И скорость — можно хоть пешком рядом идти. То, что надо для разведки.
Он осёкся. Я видел, как ушёл румянец со щёк, как проступили морщины у глаз. На мгновение он снова стал стариком, тем каким был до «обновления».
— Ладно, — сказал он наконец, встряхнув головой. — Чего теперь. Будем работать с тем, что есть. «Фоккер» — тоже вариант.