Страница 33 из 84
Первой показалась водонапорная башня. Она стояла на окраине комплекса, старая, кирпичная, с обвалившимся верхним ярусом. Дальше, метрах в трёхстах, тянулся длинный бетонный забор. Кое-где плиты просели, обнажив ржавую арматуру, но в целом ограда была цела. За ней угадывались корпуса — серые, приземистые, с плоскими крышами и редкими окнами под самым верхом.
— Сбавляем ход, — сказал я в рацию.
Колонна замедлилась и остановилась метрах в ста от ворот. Я вышел из машины, поднял бинокль. Биофабрика оказалась не одним зданием, а целым комплексом. Два больших производственных корпуса стояли бок о бок, соединённые крытым переходом. Одно здание поменьше — явно административное, с табличкой у входа, которую я пока не мог разобрать. Ещё два строения, похожие на склады, с высокими воротами и пандусами для грузовиков. А поодаль, у восточного края территории, темнели приземистые постройки, которые я сначала принял за гаражи. Но, приглядевшись, разглядел остатки загонов и выгулов. Лошади? Или какой-то другой скот? Нет, конюшня, определённо. За ней — выгул, заросший бурьяном по пояс.
— Богато жили, — пробормотал дядя Саша, тоже пристроившийся рядом с биноклем.
Я дал отмашку, и колонна двинулась к воротам. Они были распахнуты настежь, но не сломаны — просто открыты. Следов разграбления не видно: ни битого стекла под ногами, ни вывороченных дверей, ни гари на стенах. Возможно, те, кто уходил, просто не запирали. А может, мародёры сюда не добрались — место глухое, на отшибе.
Машины въехали на территорию и остановились на центральной площадке, перед административным корпусом. Площадка была вымощена бетонными плитами, кое-где уже проросшими травой.
Я оглядел территорию. Справа — производственные корпуса с высокими воротами для въезда техники. Слева — административное здание в два этажа. Прямо — дорога, уходящая к складам и конюшне. И никаких следов недавнего пребывания людей.
— Всем рассредоточиться, — скомандовал я. — Идём по двое. При малейшей опасности — отходить к машинам.
Мы с дяде Сашей двинулись к ближайшему производственному корпусу. Ворота были приоткрыты, и мы протиснулись внутрь. Вдоль стен тянулись стеллажи с оборудованием, в центре стояли массивные аппараты из нержавеющей стали. Цилиндрические баки с манометрами, трубками, клапанами. Я развернул Анину склейку, сверился. Да, эти штуки определённо были тем, что она просила. «Ферментер Ф-100». Цифра «9» обведена кружком — почти максимальная важность.
— Это то, что надо, — сказал я.
Мы прошли дальше, в соседнее помещение. Здесь стояли автоклавы — массивные, на колёсиках, с круглыми крышками на зажимах. Рядом — штативы для пробирок, центрифуги, какие-то ящики с реактивами.
Через пару часов, когда закончили осмотр всех корпусов, картина стала окончательно ясной. Биофабрика была почти нетронутой. Мародёры если и заходили, то только в административный корпус — там был небольшой беспорядок, — но производственные помещения не тронули. Склады тоже стояли целые: в одном — мешки с удобрениями и кормовые добавки, во втором — готовая продукция, какие-то упаковки с вакцинами и сыворотками.
Уже собираясь зайти в следующий корпус, услышали звук. Сначала далёкий, едва различимый — низкий, рокочущий гул.
Я выскочил на центральную площадку, задрав голову. Высоко в небе, в разрывах серых туч, шли две машины, оставляя за собой едва заметные инверсионные следы.
Дядя Саша уже стоял рядом, прижимая к глазам бинокль. Он всматривался несколько секунд, потом опустил оптику и сплюнул на бетон.
— СУ-22. Штурмовики. Советские ещё, но эти модернизированные — видишь, обтекатели другие, и подвески незнакомые.
— Наши? — переспросил я, имея в виду новых лётчиков.
Дядя Саша пожал плечами.
— Я видел столько же, сколько и ты. И там были только МиГи. Думаю эти — не с того аэродрома.
— А откуда?
— Хрен его знает.
Самолёты прошли над биофабрикой, не снижаясь, и скрылись за горизонтом.
Мы продолжили. Обследование и так уже показало: отсюда нужно вывозить всё. Но для порядка я хотел пройти по всем помещениям, составить полный список и отметить на карте каждый корпус. Чтобы, когда сюда придёт бригада немцев с техникой, они знали, что брать в первую очередь, а что может подождать.
Тщательно обошли склады — там, помимо удобрений и вакцин, нашлись запасы лабораторной посуды, фильтров, реагентов. В подсобке у конюшни обнаружили небольшой дизель-генератор и цистерну с соляркой. В административном корпусе, в кабинете заведующего, Борисов нашёл папку с инвентаризационными ведомостями — сухой документ, но для нас бесценный: из него следовало, что в подвале главного корпуса находится холодильная камера для хранения биоматериалов. Проверять её наличие не стали, если уж тут всё на месте, то там и подавно.
Закончив, забрались на крышу административного корпуса и связавшись с заводом, доложили о находке, заодно сообщив куда направляемся дальше.
У нас на сегодня было ещё три точки. Психиатрическая больница — тоже за городом, километрах в пятнадцати отсюда. Завод с непонятной аббревиатурой «ЭРНМ» — я видел его на карте, но что это за производство, не знал. И третья точка — учебный аэродром ДОСААФ, отмеченный мелким кружком. Мы бы и не поняли, летчики подсказали. Хотя и предупредили что там наверняка уже все вынесли или разбили.
По пути в больницу нас обстреляли.
Стреляли откуда-то из руин, со стороны бывшего частного сектора — пара автоматных очередей, потом одиночные выстрелы. Пули взвизгнули над кабинами, одна чиркнула по борту головного пикапа, оставив длинную царапину на краске.
— Не тормози! — крикнул я водителю, видя, что тот уже начал сбрасывать скорость. — Уходим!
Колонна прибавила ходу. Стрельба затихла так же внезапно, как и началась. Я развернул карту, отметил место крестиком и обвёл красным: «Обстрел». Потом перегнулся к дяде Саше.
— В больницу пока не суёмся, надо разведать сначала. Начнём с аэродрома, он тут тоже недалеко.
Дядя Саша кивнул, и колонна, повинуясь моей команде, свернула к востоку.
Учебный аэродром ДОСААФ располагался в стороне от многоэтажной застройки, на окраине частного сектора. Подъезжали осторожно, сбавив ход. Частный сектор здесь выглядел иначе, чем городские кварталы, — дома пониже, участки попросторнее, заборы в основном деревянные, многие сгоревшие или поваленные. Где-то лаяла собака — странный, почти забытый звук, от которого я вздрогнул.
И тут снова ударили.