Страница 32 из 84
Глава 12
Лётчики провели в станице два дня. Ходили по посёлку, смотрели, как организован быт, оценивали условия жизни.
Дядя Саша водил их по местам недавних боёв, рассказывал подробности, рисовал перспективы.
Несколько раз майоры общались с Твердохлебовым. Обсуждая пока в теории, но уже практическую сторону возможного переселения. Где можно разместить семьи, как быть с техникой, ну всё в таком духе. Все понимали — для того чтобы хоть один МИГ поднялся в воздух, нужно очень многое сделать.
Вечером второго дня, когда мы собрались узким кругом, Ковалёв сказал что всё понравилось, и, как он считает, решение будет положительным.
На следующий день из станицы ушла большая группа. Около ста пленных немцев, два десятка конвоиров, и обслуженная местными механиками техника. Автокран, погрузчик, бульдозер и несколько грузовиков. Задача стояла простая: разбирать железнодорожные пути, и таскать их в Степь.
Мы же с дядей Сашей готовились к возвращению в мир «Пятерочки» Разумеется, теперь не одни, а с хорошо вооруженной группой из 12-ти человек на трех машинах. Цель была всё та же, поиск «ништяков» из Твердохлебовского списка.
Когда уже рассаживались, я порезал руку, зацепившись за острый край кузова одного из пикапов. Не сильно, поэтому и внимания особо не обратил, кровь вытер о штанину, и забыл. А через несколько минут заметил что рана затянулась. И это, пожалуй, была самая хорошая новость.
Уже на подъезде к порталу встретили колонну трофейной техники. Она растянулась почти на километр и шла нам навстречу, поднимая тучи пыли. Головной тягач тащил низкорамную платформу с экскаватором, за ним — грузовики с оборудованием, автокран, ещё один тягач с бульдозером. Масштаб поражал. Я, конечно, надеялся — даже знал, был уверен, что дело пойдёт, — но когда видел сейчас своими глазами, щипал себя, боясь, что сплю.
Но в то же время я думал о приборе. Как бы там ни было, а железо есть железо. Вдруг сломается? Судя по тому, что нам удалось выяснить, починить его нереально — технологии не те. Мы даже не знали, как он устроен, этот чёрный ящик, пробивающий проходы между реальностями. Хватит ли его ресурса на полгода? Или только на месяц? А может вообще на неделю? Никто не мог сказать. Электронщики лишь руками разводили: «Работает — и слава богу».
Но, несмотря на эту тревогу, скорость перетаскивания трофеев поражала. Кроме первой группы и той, что пошла разбирать рельсы, на завод ушли ещё две смешанные — из пленных и своих. Все они денно и нощно разбирали, грузили, вывозили. Цеха пустели на глазах. Ещё неделя — и завод будет выпотрошен подчистую. А потом — комбинат, потом — склады, потом — всё, до чего дотянемся. Ладно, пусть не полгода. Пусть вполовину меньше. Сколько всего можно успеть за это время?
Перспективы захватывали дух. Имея столько оборудования — станки, генераторы, трансформаторы, насосы, — и фактически неиссякаемый источник топлива с подземной базы, можно дать новой цивилизации такое ускорение, что мы не просто выживем, а возродим то, что было утрачено. Электричество в каждом доме. Вода из крана. Печатный станок, который будет выпускать настоящие книги. Медицинское оборудование, которое спасёт многие тысячи жизней. А там — школы, мастерские, лаборатории. Пусть не сразу, пусть через годы — но фундамент закладывался сейчас.
Я вспомнил сказку о Гиперборее — стране за северным ветром, где люди жили в достатке и счастье. Нам, конечно, было далеко до легенд. Но если всё получится, если мы выстоим — то наши дети будут жить в мире, который мы для них построим. Не в землянках и не в руинах, а в нормальных домах, с нормальной работой, с нормальной жизнью.
Еще я видел стоянки трофейной техники. Да, она фонила. Но говорили, что после мойки фон хорошенько снижается, становясь уже не столь смертоносным. Воду для этого брали из реки, благо её хватало. Технику загоняли на специальную площадку, — и там, под струями воды, смывали радиоактивную пыль. После этого машины становились почти безопасными — по крайней мере, работать с ними можно было без страха свалиться через месяц.
Единственное, что удручало, — стали болеть немцы. Лётчики тоже не лоснились от здоровья, но они обитали под землёй, и фон у них там был почти нормален. Так что держались. А вот пленные, которые пахали в «Пятёрочке» без выходных, начали сдавать. Я понимал: нужно менять график, давать им отдых, ротировать бригады. Иначе к концу месяца мы рискуем остаться без рабочих рук. Но останавливать работы было нельзя. Слишком многое стояло на кону.
Я вздохнул, поправил автомат и полез в кабину пикапа, и в этот раз не за руль. Мы с дядей Сашей устроились на заднем сиденье, а впереди, на месте водителя, сидел мой тёзка — Василий, молодой парень лет двадцати пяти, спокойный и молчаливый. Рядом с ним, на пассажирском, расположился ротмистр Борисов. После всего пережитого в болотном мире он, казалось, наконец отошёл.
Болотный дед Пашка, наоборот, остался в станице. Когда я в последний раз заходил к нему, он сидел на завалинке и чинил старый рыбацкий сапог. «Я своё отбегал, Вася, — сказал он, не поднимая головы. — Ни в какие пространственные дыры больше не полезу. Дайте уж докоротать век на родине». Я не настаивал. Он и так сделал больше, чем можно было ожидать.
Остальные бойцы — все проверенные, прожжённые войной и выживанием. Кого-то я знал шапочно, по совместным дежурствам, с кем-то был знаком ближе. Двое из нестеровских лётчиков, что остались без машин. Ещё трое из ополчения — крепкие мужики за сорок, суровые как вся наша жизнь. И пара молодых парней, которые выросли уже здесь, в Степи, и не знали другой жизни.
Напрашивался ещё Дашин муж. Рвался в бой, хотел доказать свою полезность. Но я не взял. Не хотел брать на себя ответственность. Хватит с меня и того, что сам рискую.
Наконец впереди появился портал. Привычный мягкий толчок, серый свет, и мы снова в «Пятёрочке». Машины, не сбавляя хода, сразу взяли курс на город, но не через центр, а в объезд, — целью была биофабрика на окраине.
Перед выездом меня проинструктировали, что искать и как это должно выглядеть. Аня даже сделала склейку из журнальных вырезок — старые научно-популярные журналы с фотографиями лабораторий. Ферментеры, хроматографы, центрифуги, автоклавы. Названия мне ни о чем не говорили, но под каждой картинкой она поставила цифру важности, от одного до десяти.
Мы подъезжали к биофабрике с северо-востока, огибая разбитые кварталы по широкой дуге. Дорога здесь шла получше, но главное был хороший обзор, почти исключающий засаду.