Страница 31 из 84
А напротив, у дальнего ангара, выстроилась трофейная колонна. Грузовики с демонтированным оборудованием, несколько экскаваторов, гусеничный кран на низкорамном трейлере — всё было готово к отправке в Степь.
Головной пикап остановился метрах в двадцати от Олега. Я спрыгнул на землю, подошёл, и вкратце обрисовал ситуацию. Олег слушал, не перебивая. Когда я закончил, он кивнул в сторону трофейной колонны.
— Как раз очередная партия уходит в Степь. Пристраивайтесь в хвост.
Так и сделали. Дождавшись пока грузовики и другая техника выкатятся за ворота, тронулись тоже.
Ехали неожиданно долго. Скорость была совсем низкой, машины растянулись почти на километр, и я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, проверяя, не отстал ли кто. В одном месте заглох экскаватор, и его пришлось цеплять тросом за БТР. Благо вояки не вредничали. Ковалёв только крякнул, когда ему доложили, и махнул рукой: «Цепляйте».
Военные вообще вели себя как-то странно. Сначала они смотрели на нашу строительную технику, на грузовики с оборудованием, на пленных немцев с лёгким недоумением. Но чем дальше мы продвигались, тем меньше в их взглядах оставалось скепсиса. Кажется, до них начало доходить, что наша фантастика может оказаться правдой.
А уж когда впереди идущие машины стали просто исчезать на ровном месте, они вообще ошалели. Головной грузовик втянулся в марево портала и пропал, будто его и не было. За ним — второй, третий. Ковалёв заорал в рацию: «Стоп! Стоять!» Машины вояк замерли. Он высунулся из кабины, вглядываясь в колышущийся воздух. Потом скомандовал: «Вперёд!» Но едва пикап тронулся, снова заорал: «Стоп!» — и уставился на Громова. Очкарик не выдержал, прикрикнул на него: «Ковалёв, хорош! Это и есть портал, ты же знал!» Крепыш выругался сквозь зубы и махнул рукой: «Давай!»
А оказавшись в Степи, они как-то разом притихли. Дождавшись когда появится последний БТР с экскаватором на буксире, пикап остановился, и оба майора выбрались наружу. Забрались в кузов, достали бинокли и минут пять молча пялились во все стороны. Город исчез. Заводские трубы исчезли. Станицы отсюда видно не было — только голая степь, синее небо и облака, плывущие над горизонтом. Ни дыма, ни пыли, ни радиационного марева. Чистый воздух. Настоящий, живой мир.
Потом колонна двинулась к станице, и по мере продвижения стала попадаться сгоревшая техника. В основном немецкая. Танки, которые ещё не утащили на разбор, — Т-III, Т-IV, «Пантеры», «Тигры» с сорванными башнями. Бронетранспортёры, пушки, грузовики и даже обгоревший остов «Мессершмитта».
Тут они обалдели окончательно. Ковалёв спрыгнул с кузова, обошёл Мессер, потрогал оплавленный металл. Громов встал рядом, хмурясь и качая головой.
Дядя Саша закурил, глядя на майоров, которые разглядывали подбитый истребитель.
— Нравится? — спросил он, выпуская дым в сторону мессера.
Майоры переглянулись. Первым ответил Громов. Он снял очки, протёр их краем рукава и снова водрузил на нос.
— Это же «Мессершмитт»? Откуда он тут?
Дядя Саша оживился, спрыгнул с подножки, подошёл к самолету и хлопнув ладонью по обгоревшему крылу, рассказал. Коротко, но в красках, с подробностями понятными только боевым летчикам.
Ковалёв слушал спокойно, скрестив руки на груди. Громов же подался вперёд.
— Вот бы с ними схватиться, — протянул он мечтательно.
Дядя Саша усмехнулся, затушил окурок о почерневший металл.
— Схватишься, если всё же к нам решите. Их тут ещё до хрена и больше. Война, считай, только начинается. Так что на ваш век хватит.
Ковалёв хмыкнул, переглянулся с Громовым. И по их лицам я понял: они уже не просто присматриваются. Они уже решают. И кажется, решение будет в нашу пользу.