Ты моя война

В амбаре воцаряется тишина ровно до момента, пока к нам не присоединяется Ратмир. Он вбегает в здание запыхавшийся, но увидев, кто здесь находится, опешив, дёргается назад.

– Ратмир, – зову его, привлекая к себе внимание больше для того, чтобы он понял, что мы в порядке.

– Влада, – выдыхает и делает шаг в мою сторону.

– Не-не, братец, – останавливает его Демид, направив дуло пистолета на меня. – Свиданки только на расстоянии, такова политика нашей организации, – ведёт плечами, словно всё это шутки.

– Здравствуй, Ратмир, – обращается к нему его отец, но в ответ получает только гневный взгляд.

Пока они прожигают друг друга взглядами, я осматриваю своего любимого человека. Одежда в пыли и саже, кое-где заметны пятна крови, но очевидных ранений я не вижу.

– Ты устроил мне немало проблем, – Князь выходит вперёд. – Чем сильно меня огорчил, – продолжает, пока мой отец стоит в стороне, будто ждёт своей очереди выступить с речью.

Мой сын всё ещё в руках громилы, и, судя по тому, что он машет ручками, уже проснулся и скоро потребует моего внимания.

– Я очень этому рад, – бросает Ратмир. – Жаль, не успел взорвать весь твой мир к хренам.

– Огорчил и удивил, – говорит Зверев-старший. – Думал, из тебя уже ничего не выйдет, а ты, вон, как ловко портил мне жизнь последние полгода.

– Не тебе одному, Князь, – подал голос мой папаша.

– Твои проблемы меня мало волнуют, Орлов, – со вздохом отвечает ему, едва повернув голову назад.

– И что дальше? – спрашивает Ратмир и кидает короткий взгляд на нашего сына. – Убьёшь меня?

– Я? – наигранно удивляется Князь. – Нет, я не буду убивать своего сына, – мотает головой, но что-то меня смущает в его холодном взгляде. – Это сделает она, – добавляет и поворачивается ко мне, от чего я пошатываюсь.

Что? Он правда так думает?

– Давай быстрее говори, что ты хочешь, и разойдёмся. У меня ещё дела на сегодня, – проговаривает Ратмир, так же, как и я, не приняв всерьёз его слова.

– Ты понимаешь, что здесь происходит? – мой отец делает пару шагов вперёд. – Ты думаешь, мы прилетели в другую страну, чтобы по голове тебя погладить?

– Подожди, Слава, – Князь поднимает руку, останавливая его.

– С каких пор вы спелись? Уже поделили землю в порту? – прищуривается Ратмир.

Посмотрев на каждого по очереди и убедившись, что сейчас они заняты собой, медленно делаю пару шагов в сторону громилы. Вряд ли смогу забрать у него сына, но хоть буду поблизости. А он, заметив моё приближение, ничего не сказал, только отвёл в сторону полу кожаной куртки и сверкнул рукояткой пистолета за поясом брюк, и я тут же застыла на месте.

– Перемирие временное, – доносится до меня голос Зверева-старшего. – Нас сплотило предательство наших детей, – вздыхает, изображая сожаление.

Ратмир молчит, видимо, ожидая продолжения этого преставления. Чуть дальше, облокотившись о металлический каркас какой-то конструкции, стоит Демид. Он со скучающим видом наблюдает за всем и чешет подбородок пистолетом.

– Мы долго думали, что с вами сделать, когда поняли, что вы сбежали, а мы со Славой не при делах, – тут он бросает взгляд на меня. – И решили, что у нас есть ещё один шанс, – на этих словах Князь смотрит на люльку с моим сыном.

Я дёргаюсь к громиле, наплевав на его оружие за поясом. Сына я просто так не отдам, и пусть это будет последнее, что я сделаю в этой жизни.

– С тобой я прокололся, был слишком мягким, – говорит, на что Ратмир усмехается. – Но твоего сына буду воспитывать лучше.

Моё сердце так сильно и громко колотится в ушах, что кажется, я оглохну. Мне страшно, дико страшно, но сейчас не время и не место проявлять слабость. Мысленно приказываю себе быть сильной, потому что важнее всего наш сын, остальное решаемо. Это наши родители, в конце концов. И пусть мы не оправдали их ожиданий, не станут они нас, в самом деле, убивать. Я теперь сама родитель, и ни в каком страшном сне не могу представить, что намеренно буду делать своему ребёнку больно. Ни физически, ни душевно. Никак.

– Я не отдам тебе своего сына, воспитатель из тебя на троечку, и то с большим минусом, – голос Ратмира звучит ровно, но я вижу, как он зол, и что ему тоже страшно.

Мы все люди, и какими бы силами не обладали, мы живые и умеем чувствовать. Людей он потерял на том сгоревшем складе, наверное, на это и был расчёт Демида. А сейчас здесь нас некому прикрыть, и помощи ждать неоткуда. Мы вдвоём против двух сильных семей и их вооружённых амбалов-охранников.

– Дело в том, дорогой сын, что я спрашивать не буду, – сказав это, он кивает одному из своих людей, и тот направляется ко мне.

На инстинкте я не отхожу назад в попытке отойти от опасности, а делаю шаг вправо, к своему сыну.

– Не трогай её! – кричит Ратмир и дёргается вперёд, но его тут же хватают двое. – Тебе я нужен…

– Если откровенно, то вы оба мне не нужны, – отмахивается Князь. – Но у нас с Орловым договор – я воспитаю внука, а он выдаст дочь замуж, как и планировал.

– Что? – срывается с моих губ, а глаза на автомате находят отца.

– Я обещал Расулу послушную и непорченую девочку, а ты поставила под удар мои договорённости, дочь, – с разочарованием проговаривает папа. – Ты теперь испорченный товар, но скажи спасибо современной медицине, что мы можем всё исправить, – он говорит это так легко, словно обсуждает разошедшиеся швы на рубашке.

– Что ты такое говоришь? – дрогнувшим голосом спрашиваю, не веря в услышанное. – Какой товар? Какой Расул?

– Гаджиевы очень чтят традиции, и они не любят, когда не держат данное слово…

– Хватит, – перебиваю, мотая головой. – Я с тобой никуда не пойду и мне плевать на твои договорённости…

– Закрой рот, Влада! – кривится, словно ему кислый лимон дали. – Твоего мнения никто не спрашивает, ты будешь делать то, что тебе говорят, – договорив, он делает жест рукой, и вставший рядом со мной охранник кладёт мне в руку пистолет. – А начнём мы с устранения препятствий, – указывает в сторону Ратмира.

– Нет, – почти шёпотом бросаю.

– Придётся, дочь, – произносит, едва заметно кивнув громиле, у которого мой сын.

Тот в этот же миг достаёт своё оружие и направляет его на моего ребёнка.

– Нет! – рявкает Ратмир, пытаясь вырваться из хватки двух амбалов.

– Пап, – я же падаю на колени, из глаз хлынули слёзы, а ствол, выскользнув из моих рук, падает на землю. – Не надо, пожалуйста, – молю его, задыхаясь от страха, боли и отчаяния.