Ты моя война

Глава 23. Наказание

Её слёзы были ничем рядом с тем, что впереди ждало выбор, где не существовало правильного ответа.

* Влада *

*

Я сижу в машине и бесшумно плачу, несмотря на то что хочется рыдать в голос. Орать на всю округу, что мы здесь, в нескольких сотнях метров. Мы живы!

Потому что я вижу и чувствую боль Ратмира, который сидит на земле, взявшись за голову. Больной на голову Демид только что взорвал склад, перед этим дав понять своему родному брату, что мы с сыном в том здании.

Но я не могу ни кричать, ни выйти из машины.

Там, в квартире, где мы были счастливы, где жили в своём мире с надеждой на лучшее будущее для нас и нашего сына, я напала на Демида. Когда Мир уснул на моих руках, громила-охранник забрал его у меня. На мои мольбы вернуть его мне, ведь он маленький, ни в чём не повинный ребёнок, мне велели заткнуться.

Я заткнулась, усыпила бдительность, попросилась выпить стакан воды, и мне разрешили. Плевать мне было на воду, но я схватила нож, вернулась на диван, а через минуту вонзила острое лезвие в ногу Демида чуть выше колена. Он даже не заорал, слегка дёрнулся и челюсть сжал до скрипа зубов.

– По логике, я должен тебя убить сейчас, – проговорил, вытащив нож и бросив его куда-то в сторону. – Забрать племяша и увезти на родину, – продолжил и облизал пальцы, испачканные в собственной крови, и меня чуть не вырвало там на месте. – Но у меня такой весёлый план на вас, так что я тебе прощу эту оплошность, только ты так больше не делай, больно ведь, – помахал пальцем, как нашкодившему ребёнку, и обиженно надул губы.

После этого он забрал моего сына у охранника и велел тому связать меня по рукам и ногам. А справившись с приказом, громила бросил меня на плечо, и вместе с Демидом они вышли на улицу, где меня кинули на заднее сидение. Мира положили рядом в люльке от коляски, и я благодарила бога за то, что они до этого додумались. А когда я позвала Ратмира ещё там, у подъезда, мне заклеили и рот. Теперь ещё заставили смотреть, как страдает мой любимый человек.

Стекла автомобиля затонированы, и он не может меня видеть, но я прекрасно вижу его. Его искажённое болью лицо. Вдруг Ратмир резко поворачивается к машине, встаёт на ноги и направляется к холму.

– Я тебя убью, Демид! – рявкает на всю округу.

Смеясь, словно Джокер, Демид спрыгивает с капота и быстро занимает пассажирское место.

– Пора валить, – бросает громиле за рулём, и тот тут же трогается с места.

Начинаю мычать, брыкаться, выражать своё несогласие, бить ногами в спинку кресла перед собой, но это всё равно что пойманная бабочка пытается вырваться из паутины.

– Тише, невестка, племяша разбудишь, – бросает через плечо Демид, и, словно по щелчку, сын начинает ёрзать в люльке.

Это заставляет моё тело замереть, у меня связаны конечности, и, если он проснётся, я не смогу даже на руки его взять. Демид возьмёт, и это будет ещё хуже, потому что он двинутый на голову и может выкинуть всё, что угодно.

Мир будто чувствует, что весь этот кошмар нужно проспать, и не просыпается, продолжая спокойно сопеть. Слёзы, высохшие за те минуты гнева и попыток протестовать, снова хлынули из глаз.

Волосы прилипли к потным вискам, скотч неприятно жжёт содранную кожу на запястьях и щиколотках, по позвоночнику пробегает то холод от страха, то жар от гнева и ненависти ко всем вокруг.

– Он едет за нами, – вырывает из мыслей голос охранника.

– Какой послушный мальчик, – цокает языком Демид.

Я тут же поворачиваюсь назад и вижу машину без лобового стекла с помятым капотом. Обгоревшие пятна чернеют на дверях и крыше как ожоги, одна из фар горит, вторая разбита.

– Эта машина в любой момент заглохнет, – бормочет охранник, и я сама вижу, как расстояние между нами увеличивается.

– Значит, сбавь скорость, он не должен потерять нас из виду, – отвечает ему Демид, и я хмурюсь.

Впервые слышу его голос таким… серьёзным, как у взрослого человека. Не того психованного брата Ратмира, а нормального, здорового мужчины.

И что вообще всё это значит? Что опять за игры в догонялки? Впрочем, не так уж и важно, главное, что Ратмир едет за нами и скоро поймёт, что мы живы и пока в порядке. Избавит себя от боли и чувства вины, которое он, я уверена на сто процентов, сейчас испытывает.

Он часто давал мне понять, что ощущает вину за то, что мы вынуждены скрываться, бегать, жить под чужими именами и не в богатстве, к которому я привыкла. Такая глупость, решить, что мне нужны огромные дома и куча брендовых шмоток. Любовь мерится не деньгами, и мне важно, чтобы была крыша над головой, а остальное – построим.

И мы построили свой мир, даже успели пожить нормально и радоваться мелочам, спокойствию и нашему сыну. А сейчас он точно грызёт себя, что не уберёг нас с Миром.

Автомобиль поворачивает налево и вскоре заезжает в контейнерный лабиринт в порту. Плутаем минут пять между пугающе высокими стенами, пока не останавливаемся у огромного амбара.

Демид выходит, открывает дверь с моей стороны, вытаскивает походный нож и, оскалившись, тянется ко мне. Пытаюсь отползти назад, округлив глаза от ужаса, при этом стараясь на завалиться на люльку с сыном.

– Ты так красиво пугаешься, сложно удержаться, – заговорщицки шепчет и разрезает клейкую ленту на моих ногах. – Пошли, нас уже заждались, – бросает, вцепившись в мой локоть.

Смотрю назад и отмечаю, что охранник, ухватившись за ручки корзинки, где лежит Мир, вытаскивает и его из машины. Пробую вслушаться в шум вокруг в надежде услышать машину Ратмира, но в этом месте слишком много звуков.

Демид тащит меня внутрь склада, я перебираю ногами, не отрывая взгляда от громилы с моим ребёнком в руках. И когда заходим в здание, не сразу замечаю ждущих нас людей.

– Нельзя было обойтись без этих игр? – раздаётся до боли знакомый голос, и, повернувшись на звук, вижу своего отца.

– Я хотел повеселиться, – пожимает плечами Демид, и освобождает мне руки тем же ножом.

Скотч со рта я уже срываю сама и тут же делаю шаг вперёд.

– Папа? – смотрю на своего родителя и понимаю по его лицу, что он здесь, не чтобы помочь мне.

– Так значит, вот ты какая, – вместо отца мне навстречу идёт другой мужчина.

Кто он такой, становится ясно сразу, его сходство с Ратмиром и Демидом слишком явное.

– Князь, – срывается с моих губ.

– Ну здравствуй, Влада, – едва заметно улыбается, и в этот же момент с улицы доносится визг затормозивших шин.