Ты моя война

Я чувствую, как воздух вокруг будто густеет, становится тяжёлым, вязким, и каждое моё движение даётся с усилием. Демид не прикасается, но его присутствие ощущается так близко, что кожа покрывается мурашками. Я стараюсь не поворачиваться, боюсь увидеть в его глазах насмешку и хищный интерес.

Мирослав хнычет громче, его маленькое тельце дрожит в моих руках, и это ещё сильнее бьёт по нервам. Я прижимаю его ближе, вдыхая знакомый запах, будто от него станет легче. Но от этого в груди только растёт паника – я не одна и теперь отвечаю не только за себя.

– Сядь, – лениво бросает он, будто разговаривает с кем-то, кто ему обязан подчиняться.

– Мне нужно… – начинаю, но осекаюсь, когда громила делает шаг вперёд, закрывая собой весь проём.

– Тебе нужно слушаться, – перебивает Демид, и в этой спокойной интонации больше угрозы, чем если бы он кричал.

Я делаю пару шагов в сторону дивана, но не присаживаюсь, держусь на ногах, будто это даёт хоть малейшую иллюзию контроля. Внутри всё клокочет, и страх, и злость, и желание вырваться, но я понимаю, что любое резкое движение может закончиться плохо.

– Умная девочка, – усмехается он, откинувшись на спинку. – Давай поговорим… как родня.

Слово «родня» режет по ушам так, что внутри поднимается волна омерзения. Я знаю, что вежливые интонации и обманчивое спокойствие – это игра, за которой прячется волк, готовый вцепиться в горло. И понимаю, что Ратмиру нужно позвонить немедленно. Но как, если они вдвоём перекрыли мне все выходы? Вся надежда на Гену, и я на автомате смотрю в окно, из которого открывается вид на двор, но, чтобы увидеть хоть что-то, нужно подойти ближе.

– Его не будет, – усмехается Демид, и я округляю глаза, понимая, что тот парень вовсе не был туристом.

– Садись, – повторяет он уже без ленивой интонации, а так, что мышцы сами невольно напрягаются.

Я опускаюсь на край кресла, не выпуская Мирослава из рук, и смотрю в сторону, чтобы не встречаться с ним взглядом.

– Знаешь, – протягивает Демид, привлекая моё внимание.

Он, опираясь локтем о подлокотник, слегка подаётся вперёд.

– Вы с моим братиком доставили нам немало проблем, – он делает паузу, и я чувствую, как его глаза буквально прожигают мою кожу. – Но он спас вам жизнь, – проговаривает, и я понимаю, что он говорит о Мире.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не ответить, не доставлять ему такого удовольствия, как питаться моим страхом. Его спокойствие ненормальное, неестественное, в нём что-то ломающее, как будто каждое слово он подбирает специально, чтобы вытянуть из тебя нервы по ниточке.

– А ты, Влада… – он нарочно тянет моё имя, скользнув языком по зубам. – Ты ведь всегда была умницей? Соблазнила Ратмира и спасла себя, – его слова острые как нож, и от вспыхнувшего внутри возмущения я даже не нахожусь, что сказать.

Я ничего специально не делала и не просила Ратмира сохранять мне жизнь. Всё вышло само собой, и наши чувства были, есть и будут взаимными. Но я не вижу смысла оправдываться перед этим психом.

– Заткни его, – морщится, кивая на плачущего Мира.

– Он голодный, – бросаю со злостью.

– Ну так закажи ему пиццу, – говорит и разрывается диким смехом.

Конечно, это же такая смешная шутка, в Италии ведь даже младенцы едят пиццу.

Но мучить сына я не могу, и плевать, что здесь посторонние, ребёнок важнее моего стеснения оголиться перед незнакомцами. Но, вопреки мыслям, я покрываюсь красными пятнами, когда вываливаю грудь из лифа и даю Миру.

– Как интересно, – хмыкает Демид. – А мне можно? – спрашивает, и я слышу издёвку в его голосе.

Почему-то приходит мысль, что он далеко не такой идиот, каким хочет казаться, но ему нравится это амплуа, и он получает кайф от эффекта.

– Тебе вряд ли понравится, – отвечаю, взяв себя в руки.

Не нужно показывать ему свой страх, не надо реагировать на его выпады.

– Сиську пососать? – удивлённо вскидывает брови. – Конечно понравится, – уверяет наигранно.

Мазнув по нему неприязненным взглядом, я отворачиваюсь и опускаю глаза на сына. Укладываю его на колени, сама наклоняюсь ниже. Глажу его по головке, пока он жадно кушает, и радуюсь, что он успокоился.

Освободившейся рукой достаю телефон из кармана и, чуть повернувшись, пытаюсь набрать номер Ратмира. Говорить не собираюсь и, нажав на вызов, оставляю сотовый рядом и перевожу взгляд на Демида. Вздрагиваю, понимая, что он, наклонив голову на бок и улыбаясь, словно двинутый на всю голову, внимательно наблюдает за мной. Ощущаю себя невероятно глупой, он ведь явно видел и понял, что я делаю.

– Влада? – в тишине квартиры голос Ратмира из динамика слышится слишком громко.

– Братец, я так по тебе соскучился, – с маниакальной улыбкой бросает Демид.