Страница 49 из 62
Да, я мог устроиться на нормальную работу, пойти пахать на стройке, чтобы было, на что жить. И меня не пугает такая перспектива, мы бы жили скромно, но вместе. Однако, я не мог позволить себе такой роскоши, потому что за нами идёт охота. Просто потому, что мы не стали теми, кем хотели наши отцы. Я убийцей, а Влада разменной монетой.
Да, мне известно о договорённости Орлова с Гаджиевым. Её папаша нацелился на нефтедобывающий бизнес. У тех сеть мелких перерабатывающих заводов на юге, куда заходит серая нефть, и выходит уже легальное топливо. Автозаправки, частные склады, схемы с импортом из Ирана – всё крутится. А Орлову только этого не хватает. Но это не прихоть, а холодный расчёт. Потому что, помимо моего отца, есть и другие конкуренты, которые дышат в затылок. А тут такой шанс укрепиться, получить долю в нефтянке и вырасти до федерального уровня.
Наверняка он и воспитывал её с этой мыслью. В строгости, в изоляции, он не растил дочь, а готовил проект. Учил быть покорной, чтобы потом было легче продать. А Гаджиевы – те ещё консерваторы, в их семье слово мужчины – закон. Влада бы сгинула в их доме, как в тюрьме. Даже хуже, там бы её заковали в золото и заперли за резными дверями. И никто бы не услышал, как она кричит.
Если бы я не влюбился в неё как мальчишка, сделал бы одолжение, выпустив пулю в лоб. Смерть была бы гуманнее, чем брак с Гаджиевым. И самое интересное, что Влада об этом ничего не знает. В принципе, мало кто знает, даже жена Орлова не в курсе. И если бы не попавший в мои руки договор восьмилетней давности между этими двоими, мне тоже не было бы известно.
Сын зашевелился и захныкал, а я едва успел среагировать, как Влада проснулась, почти вскакивая с кровати.
– Не врут люди про пресловутый материнский инстинкт, – усмехаюсь и, протянув руку, помогаю принцессе встать.
На ней брючная пижама в мелких цветах, на голове собранные в пучок волосы, на лице усталость, под глазами легли тёмные тени. И всё равно она самая красивая и самая желанная девочка на свете.
Роды были нелёгкими, двенадцать часов мучилась. А я хороводы вокруг неё водил, пытаясь хоть как-то облегчить боль. Но что я мог? Только массаж и поддержка, от которой толку, на самом деле, мало. Ей предлагали какой-то укол, чтобы легче было, но Влада категорически отказалась. И после этого я полюбил её ещё больше, если это возможно, потому что я и так дышу ею.
– Кто тут проснулся? – с улыбкой шёпотом обращается к сыну, взяв его на руки.
Присаживается на кровать, расстёгивает пуговицы на пижамной рубашке и принимается кормить ребёнка. А я смотрю на эту картинку и всё никак не могу поверить.
Меньше года назад я был Ратмиром Зверевым, сыном своего отца, будущим преемником империи Князя. Ночами я ходил по клубам с друзьями, трахал баб и бухал, а днём учился быть Зверем. И тогда я и подумать не мог, как моя жизнь перевернётся.
Но сейчас… пусть ад всё ещё дышит в затылок, пусть мы всё ещё живём между прошлым и прицелом. Я с ними, я самый счастливый человек на свете, и мне этого достаточно.
Подхожу к кровати, присаживаюсь рядом с Владой и обнимаю её. Она поднимает взгляд на меня, улыбается и смотрит тем взглядом, который ставит меня на колени.
– Я люблю тебя, – проговариваю в который раз за последние двое суток. – Вас люблю, – добавляю, аккуратно прикасаясь к крошечной ручке сына.
– И мы тебя очень любим, – шепчет в ответ и укладывает голову мне на грудь.
Целую принцессу в макушку и не двигаюсь до того момента, когда сын наелся и уснул на руках матери. И, если бы сейчас весь мир провалился в бездну, я бы даже не вздрогнул. Потому что самое главное в моих руках. Всё остальное можно уничтожить.