Ты моя война

Глава 20. Ради них – против всех

Он отвернулся от семьи, от крови, от прошлого. Потому что впервые в жизни знал, ради кого делает это

* Ратмир *

*

Стою над люлькой, в которой лежит мой новорождённый сын, и не могу оторваться. Смотрю на него и понимаю, ради чего я почти год корячусь. Ради кого я предал свою семью и готов делать это снова и снова.

Он такой маленький, хрупкий, беззащитный, но такой красивый, что дух перехватывает. Кожа почти прозрачная, крошечные ручки, сжатые в кулаки, нос так мило морщит и губами чмокает, едва шевеля головой.

И я, взрослый мужик, стою с комом в горле и жжением под рёбрами, которое не отпускает. Не потому, что больно, а потому что чувствую невероятный прилив сил.

Я сделал всё, чтобы он родился. Против логики, против страха. Рискнул и выиграл. И вот он, лежит, не зная, что родился в войне. И не должен знать, что у него дед убийца, мать бывшая заложница, а отец в крови по колено.

Он должен вырасти, не зная, что такое страх, унижение, долг за чужие ошибки. Ни крика в телефонную трубку, ни взгляда, от которого ты сразу чувствуешь себя ничтожеством. Ни капли этой нашей грязи.

Мой сын будет расти в любви и гармонии, никаких приказов, грязи, оружия и лекций о том, как быть холодной и бесчувственной мразью.

Всё, что было до этого дня, неважно. Потому что теперь в этой маленькой кроватке на колёсах спит человек, ради которого я сделал невозможное. Осознанно нарушил все правила, предал свою кровь, вычеркнул отца из жизни, закрыл дверь за прошлым, где мне с самого начала не было места.

Улыбаюсь широко и искренне, просто потому что смотрю на сына и понимаю, зачем всё это было. Он похож на Владу, может, не столько чертами лица, сколько по ощущениям. По моим чувствам к нему и его матери, которая уснула час назад. Утомлённая, измученная, но счастливая, даже спит с едва заметной улыбкой.

Они оба вызывают в груди удивительное тепло, такое хрупкое и неприемлемое для прошлого моего мира. Но именно поэтому я должен теперь сжечь дотла всё, что может ему угрожать. Уничтожить каждого, кто подумает, что имеет право вмешиваться в их жизни. Я не святой и вряд ли таким стану когда-нибудь, но этот ребёнок никогда не узнает, каково это, жить в страхе. Пока я дышу, этого не будет. Моя война ещё не закончена, но, если ради принцессы и сына придётся снова идти против всех, я сделаю это. Без колебаний.

Все эти долгие месяцы я играл очень грязно. Строил свой мир заново здесь, в портовом городишке, и ломал систему родного отца.

Я бил по нескольким точкам сразу. Один груз арестовали на границе, якобы по анонимной наводке. Второй не дошёл до места, потому что судно дало течь в доке, трюм затопило, часть груза ушла под воду, остальное арестовали. Третий сгорел вместе со складом из-за короткого замыкания, камеры, конечно, «не работали», документы тоже в пепел.

Ещё одну фуру остановили по дороге, часть партий просто не вышла с таможни, причины разные: то не тот маршрут, то сбой в бумагах. Некоторые машины ломались в пути из-за непонятных причин. Никакой магии, только чёткая и продуманная система. Я не давал отцу собраться, не ломал напрямую, не шумел, но каждый день был новым ударом, потому что я знал, куда бить. Он не видел врага, только последствия, и терял почву под ногами. Именно так и было задумано.

Я просто вытащил один кирпич из фундамента – и всё пошло трещинами. Я хотел, чтобы он просыпался с тревогой и засыпал с вопросом. Не потому, что я мстительный, а потому что хотел защитить её, мать моего ребёнка. За их будущее я сожгу всё, что у него есть, и не моргну.

Потом я нацелился на то, что он считал неприкасаемым – офшоры. Ведь там всё завязано на людях, которым он платил годами.

С помощью Толя вытащил всё, что касалось внешних переводов. Грузились они через фонд, по бумагам благотворительные выплаты, консультации, логистика. На деле – классическая отмывка с прокладками. Суммы, комментарии, подписи – всё было у меня на руках. Нужно было только понять, куда ударить.

Нашёл компанию, в которой цифровой доступ хранился у старого посредника. Он давно вне игры, но с правами доступа. Через нужного человека получил вход в почту, шаблоны контрактов, доверенности. Я не взламывал просто вошёл по ключу, который сам же и изготовил.

Следом мы с Толем создали зеркало, структура та же, с теми же реквизитами, адресом, внешне не отличишь. Только бенефициар уже я. Настоящий офшор остался на бумаге, но на него больше не поступало ни цента.

Когда пошёл очередной платёж, мы подменили маршрут. Вместо прежнего счёта деньги упали на мой. Не через хакерский трюк, а через корректный, заранее встроенный маршрут. Всё выглядело как обычный транш.

И пока он разбирался, почему цифры не сходятся, я уже переводил деньги дальше, дробил, чистил, заводил обратно под другими именами.

И опять это был механический контроль. Я не отобрал, а перенастроил. Он ещё не знает, что у него больше нет инструмента. Только пустой пульт, а я тот, кто держит провода.

С Орловым я действовал иначе, с ним надо было бить по репутации. Тихо, без взрывов, крови и следов. Просто забирал у него опору, по кусочку. Людей одного за другим. Репутацию – через слухи, влияние – через страх.

Сначала ушли те, кто был рядом, кто советовал, договаривался, прикрывал. Кто-то сам исчез, кого-то убрали мы, остальные начали сомневаться и трусливо сливались. Дальше я пошёл через журналистов, через анонимные каналы. Подсовывал документы нужным людям. Где-то спустил в прессу, где-то в прокуратуру через подставного юриста. В новостях появились «вопросы» к компании, которая выигрывала слишком часто. Анонимные расследования, иски, жалобы от конкурентов.

Партнёры начали пятиться, поддержка сыпаться, власть трещать. Я не нападал, а создавал постоянное давление. Не дал ему ни одной спокойной ночи в отместку за мою принцессу. Он не знал, кого бояться, и это всё, что мне было нужно.

Конечно всё это я делал через людей, сам только давал указания и платил огромные деньги. Мы с Владой не живём во дворце, не катаемся на крутой тачке, не тратим средства больше, чем нужно для жизни. И, да, меня от этого коробит, потому что я хочу дать ей всё самое лучшее, но она сама ничего не хочет, пока ситуация не выправится.

Мы оба выросли в огромных домах, окружённые слугами и охранниками. И нам ли не знать, что богатство счастья не приносит.