Бывший. Верну тебя

Кратко описываю проблему.

Пока главный косяк во всей ситуации — мой. Я так быстро спешил скинуть фирму, считал ее балластом, ошибкой, своим провалом, что проверял договор сам.

На самом деле, я боялся. Да, здоровый взрослый мужик вдруг испугался своих же юристов. Того, что они начнут отговаривать, убеждать не избавляться от такого ценного актива.

Но я решил, что у них свой интерес — ребята теряют работу, а новую искать не каждому хочется. Поэтому прислушиваться к ним не обязательно.

А надо было бы.

Три года назад я пошел на риск. Дело того стоило — за это время я сэкономил почти пять миллионов. Но… потерял семью.

Я раздвоил свою компанию — вывел основное производство в новую фирму. Причина была одна — уйти от налогов. “Новички” получают налоговые каникулы на три года.

Я был уверен, что Оксанка ни о чем не догадается. Подмахнуть ее подпись не составило особого труда. Так же, как и получить генеральную доверенность с правом принимать решения и визировать все документы. Проверенный нотариус за приличное “спасибо” и не такое устраивал.

Но мой план — поменять собственника спустя три года — провалился.

Первое время я был безумно зол, что потерял фирму, свое детище, свое достижение. Но сейчас я даже рад, что все так случилось — что она досталась Оксане.

По крайней мере, я уверен, что они с дочерью будут обеспечены всем необходимым, если со мной вдруг что-то случится.

Надо бы еще у матери Кристинкину квартиру назад забрать. Что-то она мутит с ней. Попрошу совета у ребят, когда с этой проблемой разберемся.

— Нет договора, к которому нельзя прикопаться. Особенно, если стоит такая задача, — главный юрист Виктор Градов также серьезен, как и его имя. Он надевает очки и погружается в бумаги. — Берем в работу, Марк. Нужно будет еще и Рокотова проверить. Может, там что накопаем.

— Денежный трафик бы отследить, — раздается голос из раскрытого ноутбука. — Если у него бабки левые, натравим на него налоговую. Пока будет отмазываться, сам попросит сделку отменить. — Алеська, которая со мной с первой подписи, сидит в толстовке в каком-то деревянном срубе. — Прости, сегодня не в форме. Зато настрой боевой. — Она показывает большой палец.

Этот простой жест успокаивает меня. Мои надежные ребята пока еще со мной. А я, дурак, их чуть не потерял.

Атмосфера рабочая — серьезная и сосредоточенная. Я, пожалуй, сейчас им буду даже мешать. Самое время исправить свой второй главный косяк.

— Я ненадолго отойду по делам, в “Ривьере” кое-что вчера забыл, — предупреждаю юристов. Они кивают, не поднимая взглядов.

— Вы там с едой поосторожнее, я чуть с животом после них в больницу не попала. Полоскало почти неделю. — Алеська вглядывается в монитор.

Киваю ей, но она не реагирует. Наверняка тоже погрузилась в документы, а камеру не отключила.

Да уж, топовое место города, такое приличное с виду, а что творится внутри — кошмар.

Еду к Оксане, нужно ее дома перехватить. Ресторан открывается в одиннадцать, как раз к этому времени доберемся.

По пути успеваю в кофейню. Два кофе на вынос и рогалики с корицей. Кристинке беру какао с сочником.

Звоню бывшей жене. “Бывшей” больно царапает разум.

— Я у тебя под подъездом. Кристина проснулась? Хочу ее увидеть. Могу зайти? — засыпаю Оксану вопросами, не даю время опомниться.

Хорошо бы сначала получить приглашение на чай, потом и до ужина можно добраться.

— Твоя неделя начнется через два дня, еще насмотришься. Я собираюсь, но если ты очень спешишь, я сама съезжу, — когда она только успела отрастить зубки.

— А дочь одну оставишь дома?

— Марк, перестань меня контролировать, — бросает трубку.

Дожили, я теперь и о своем ребенке могу разговаривать только по расписанию.

Оглядываю двор. Недалеко от детской площадки машина Нади. Как она везде успевает? Куда ни глянь, везде она, везде мешается, не дает подвиг совершить.

Из подъезда выпархивает Оксана. Легкая, прекрасная. На ней тонкая курточка. Явно не по погоде.

— Доброе утро, — протягиваю ей стакан. — Без сахара и сиропа. А этот с фисташкой, я его не пил, если что.

— Спасибо, без сахара подойдет, — даже улыбкой не одарила.

— Я тут и для дочери взял какао. Разрешишь занести?

Молча берет и какао, и “фисташку” и скрывается в доме.

Спустя пару минут в окно выглядывает довольная дочка и… Надя. Понятно, куда мой кофе отправился. Ладно, обойдусь без кофеина.

— Как спалось?

Молча пожимает плечами. В ответ даже из вежливости ничего не спрашивает.

— Я тут вчера подумал, что я не хочу продавать фирму. Сейчас наши ребята ищут лазейку, чтобы сделку отменить. Не отдам я ее Рокотову. Не смогу. Если ничего не получится, то сожгу к черту, — наблюдаю за реакцией, ощущение, что Оксане все равно.

— Хорошо. Если сможешь ее сохранить, пробуй, конечно, — в голосе нет тепла.

Подъезжаем к “Ривьере”, вижу, что Оксанка нервничает. Трет кончики пальцев, немного ссутулилась.

Выхожу из машины, погода мерзкая, ветер со снегом в лицо. А ведь еще вчера она шла по этой парковке в тонком платье и моем пальто, а я был только в пиджаке, и холода почти не ощущал.

Бегу открывать дверцу — не выходит, медлит, наверное, настраивается.

— Пойдем. Я тебе обещаю — теперь тебя никто не обидит! Я рядом, — подаю руку. Жду, возьмет или нет.

Едва касается кончиками пальцев, они ледяные. Крепко сжимаю ее кисть, телесно даю понять, что она под защитой.

На улице она выдергивает руку и прячет в карман. Видимо, чтобы у меня не было возможности еще раз к ней прикоснуться.

Заходим в ресторан, Оксана как будто становится меньше ростом, тушуется, видимо, воспоминания о вчерашнем нахлынули.

— Мы вчера шубу у вас забыли, — подходим к гардеробу, стараюсь быть галантным.

Суровая тетенька смотрит из-под очков куда-то мимо. Она нас вообще замечает хоть?

— Женщина, шуба наша где? Я к вам вчера подходил, — повышаю голос, но еще держу себя в руках.

— Так забрали ее уже.

— В смысле? Вы ведь только что открылись.

— Вы какой-то даме отдали мою шубу? — Оксана повышает голос. — Мы ведь предупредили.

— Вы без номерка подошли. А потом девушка его принесла, шубку надела и ушла, — важная дама за гардеробной стойкой без зазрения совести рассказывает, как помогла вынести нашу вещь.