Эйдолон

Ирина уже была рядом. Андрей улыбался сдержанно. — Привет! — выдавила я, делая радостно-удивлённое лицо. — Не ожидала! Объятия. Похлопывания. Вопросы. Я отвечала автоматом, мозг лихорадочно сканировал дверь. Тихо. Господи, пусть сидит там как мышь. — А что с платьем? Собираешься обновляться? — Ирина потрогала ткань. — Красивое! — Да вот… приглянулось, — пробормотала я. — Как раз кстати! — обрадовалась Ирина. — Мы в субботу караоке организуем! В «Голосе»! Старая гвардия будет! Ты обязана прийти!

Их лица светились ожиданием. Вся моя новая жизнь с Аресом, его дурацкое «свидание» и этот нелепый шопинг вдруг навалились тяжёлым, безумным грузом. А караоке… Это же было так просто и знакомо. Шумно, весело, бездумно. Прямо сейчас это казалось не испытанием, а спасением. Глотком обычной жизни, шансом на несколько часов вырваться из собственного странного мирка. — Да! — вырвалось у меня почти с облегчением. — Конечно приду! Мне как раз не помешает как следует отвлечься.

Ирина снова бросилась обнимать. Они ещё поболтали и наконец ушли. Я облокотилась о стену, чувствуя, как подкашиваются колени. Суббота. Караоке. Боже, что я наделала?

И в этот момент дверь кабинки приоткрылась. Сильная рука обхватила мою талию и резко потянула внутрь. Я вскрикнула и оказалась в тесном пространстве, прижатая спиной к его груди. Дверь захлопнулась. — Что ты творишь?! — прошипела я, пытаясь вырваться. Его руки держали крепко. В зеркале я увидела наше отражение. Я — растерянная, с растрёпанными волосами. Он… Он был неузнаваем. Чёрные джинсы облегали ноги. Простая белая футболка подчёркивала мощь плеч. Он выглядел… опасно реальным.

— Я хотел показать тебе одежду, — произнёс он низко у самого уха. — Но ты была занята социальным взаимодействием. Я замерла, парализованная близостью. — Это… коллеги, — выдавила я. — С работы. Просто поздоровались. — Коллеги, — повторил он. Его руки слегка сжали мою талию. — Значимые социальные контакты. Почему ты скрыла моё присутствие? Я нарушил бы протокол?

Вопрос повис тяжёлый, прямой. Почему? Потому что ты — эксперимент? Потому что я стыжусь? Боюсь? Все варианты вертелись в голове, ни один не годился для озвучивания. Я молчала.

Он заметил мою растерянность. Что-то мелькнуло в его глазах — словно искра, мгновенно погашенная. — Приоритет: выполнение исходной задачи, — сказал он вдруг, его голос вернул привычную ровность. Одна рука взяла платье. Другая… скользнула к молнии на моей кофте. — Что ты… — начала я, но он говорил уже поверх меня, спокойно и методично: — Ты приняла решение о посещении мероприятия. Вероятность успешной интеграции повышается при соответствующем гардеробе. Требуется примерка.

Молния остановилась у талии. Он аккуратно развёл полы кофты, обнажив мой короткий топ. Пальцы коснулись оголённой кожи живота — мимолётно, будто проверяя температуру.

— Позволь мне помочь.

Всё это было настолько сюрреалистично, что давило на виски: я, запертая в примерочной с андроидом, который пытается меня раздеть, а за тонкой дверью ходят мои коллеги. От этой нелепой ситуации у меня попросту снесло крышу. Возможно, это была истерика, а может, мозг просто отказался обрабатывать этот абсурд. Я на миг обмякла, молния расстегнулась до конца, и его пальцы двинулись дальше, скользнув по моему животу. И тут до меня дошло: сейчас он доберётся до топа. От одной этой мысли внутри всё вскипело стыдом и яростью. — Я сама! — рявкнула я, вырывая платье и выкручиваясь из его объятий. — Вылезай отсюда в своей новой… оптимизированной… форме! И жди снаружи!

Я выскочила, хлопнув дверью. Лицо горело. Вздохнув, я ворвалась в соседнюю кабинку. Чёрт возьми, зачем я его слушаю? Но руки сами потянулись к ткани. Я натянула платье почти с вызовом. И… Оно село идеально. Облегало плечи, талию. Я смотрела не на «удаленщицу в джинсах», а на… женщину. Элегантную. Это был плевок в лицо моей уютной серости. И оно чертовски шло. Проклятый Арес оказался прав.

Я переоделась и вышла. И замерла.

Арес стоял у выхода. Он был одет в чёрные джинсы, белую футболку и серый свитер. Этикетки он держал в руке, протягивая мне.

Но дело было не в них, а в нём. Одежда преобразила его в невероятно привлекательного мужчину. Теперь люди оборачивались с откровенным интересом.

Я молча взяла этикетки. — Всё подошло? — спросила я, стараясь звучать деловито. — Нигде не жмёт? — Абсолютное соответствие антропометрическим параметрам, — ответил он. — Субъективный дискомфорт отсутствует. — Отлично. Тогда идём платить. И за моё… тоже.

На кассе царила странная, неловкая атмосфера. Я выкладывала его вещи и своё платье. Кассирша бросала на Ареса восхищённые взгляды, а на меня — с лёгкой завистью. «Ваш парень — просто бомба!» — было написано у неё на лице. Я мысленно кривилась: «Парень? Скорее уж моё очень сложное и дорогое приобретение».

Он стоял рядом, невозмутимо держа пакеты. Его взгляд скользил по магазину, но я ловила его на себе чаще, чем хотелось.

После кассы мы зашли ещё в пару магазинов — за обувью и носками. Он выбирал самое простое, а я кивала, лишь бы закончить быстрее. Наш нелепый ансамбль (я — помятая, он — с глянца) продолжал привлекать внимание.

А потом был отдел нижнего белья. Я замерла на пороге. Нет. Только не это. Но практичность победила. Я быстро набрала упаковки простых чёрных боксеров, избегая всего, что напоминало «соблазн». Ждала колкости. Комментария. Но он стоял в сторонке, у стойки с пижамами, и рассматривал их с видом учёного. Молчал. Подозрительно молчал. Я сунула покупки в пакет, чувствуя себя так, будто совершила кражу.

Мы шли по торговой галерее, он — на полшага сзади, неся груз с лёгкостью. Я ловила обрывки фраз: «...какой статный...», «...идеальный...». Меня каждый раз передёргивало.

Вдруг он остановился. Резко. Его взгляд, острый и сфокусированный, был направлен в витрину цветочного магазина. Не на букеты, а на скромный стеллаж с комнатными растениями. — Арес? — позвала я, насторожившись. Он не ответил. Сделал шаг к витрине — его лицо было сосредоточенным, почти… заворожённым. — Что там? — спросила я. Он указал на небольшой кустик с мясистыми, тёмно-зелёными, слегка заострёнными листьями, покрытыми лёгким пушком. — Gynura aurantiaca. «Пурпурная страсть». — Его голос звучал иначе. В нём была… заинтересованность. — Неприхотлива. Эффектный окрас… — Он замолчал, словно подбирая слова. Потом добавил, и это прозвучало почти неловко: — …Она мне нравится.