Эйдолон

Я уставилась на него. «Нравится»? Он говорил о растении. Не о функциональности. Просто «нравится». После всей этой бездушной практичности он зацепился за цветок? Это было так нелепо, так… человечно. — Ты… хочешь её? — неверяще спросила я. — В дом? Для… себя? Он кивнул, не отрывая взгляда. Его пальцы слегка постукивали по стеклу — редкий признак внутреннего импульса. — Да. Я позабочусь о ней. — Он коснулся стекла. — Это… интересно. Растения не следуют протоколам. Они просто… растут.

Протоколы. Вспомнилась грязь на его лице, его увлечённость садом. Что-то в этом механизме откликалось на жизнь. На рост. Это пугало и… трогало.

Я вздохнула, сдаваясь. — Жди здесь. Не двигайся. И не разговаривай ни с кем, — бросила я, словно оставляя ребёнка. — Я куплю.

Я вошла в магазин, пахнущий влажной землёй. Фиолетовая «Gynura» стояла на виду. Пока шла к кассе, взгляд упал на стойку с семенами. Рука сама потянулась. Маргаритки. Незабудки. Бездумно, на чистом импульсе, я схватила несколько пакетиков. Расплатилась и сунула их в карман, чувствуя внезапный прилив глупости. Зачем? Нелепый жест? Или желание добавить в этот день капельку дикого роста?

Я вышла. Арес стоял там, где я его оставила. — Вот, — протянула я горшок. — Твоя… биологическая система. Он взял растение осторожно, почти бережно. — Спасибо, — прошептал он, глядя на листья. — Я найду для неё самое светлое окно.

Он водрузил горшок поверх пакетов, держа его, будто хрустальную вазу. Вид был нелепым и трогательным: идеальный мужчина, увешанный покупками, бережно несущий скромный цветок. Я покачала головой. Что за цирк?

Мы дошли до машины молча. Он уместил все пакеты в багажник с выверенной точностью. Горшок поставил на заднее сиденье, пристегнув ремнём, словно пассажира. Я села за руль, всё ещё чувствуя в кармане шелест семян. Отдавать? Не отдавать?

Завела мотор. В зеркале заднего вида было видно, как он сидит, повернувшись к растению. Его профиль был спокоен, но в глазах, казалось, горел тот же тихий свет. Он протянул руку и очень осторожно коснулся бархатистого листа.

Мы доехали без происшествий. Я утопила тишину в потоке инди-рока. Арес, к моему облегчению, потерял ко мне интерес. Его внимание целиком поглотила «Пурпурная страсть».

Уже стемнело. Фары выхватывали знакомый контур дома. Арес взгромоздил на себя все пакеты, бережно прижимая к груди лишь горшок. Я шла впереди. Открыла дверь.

Потянувшись к пакету с платьем, я намеревалась уйти. Но он остановил меня простым вопросом, обрушившим лавину реальности. — Где я могу хранить всё это? — спросил он, указывая на груду пакетов.

Я замерла. Чулан. Мысль пришла автоматически. Но там… его кейс. Коробки брата. Запихнуть его туда с новой одеждой, с его растением? Это было бы унизительно. И вдруг ясно пришло осознание: я не хочу загонять его обратно в ту чёрную дыру. Не только из практичности. Это казалось несправедливым.

Принятие решения было почти физическим. — Иди за мной, — сказала я, и мой голос слегка охрип от решимости.

Мы поднялись на второй этаж. Я прошла мимо своей спальни к концу коридора. Остановилась перед дверью, которую не открывала годы. Толкнула её.

Она открылась со стоном, выпустив облако затхлого воздуха. Комната брата. Лунный свет выхватывал очертания: кровать, заваленный стол, книжную полку, коробки. — Она… запущена, — констатировала я, включая свет. — Но ты можешь навести тут порядок. Сделать… своей.

Арес вошёл. Сложил пакеты на кровать, подняв облако пыли. Потом подошёл к окну и поставил горшок на широкий пыльный подоконник. Фиолетовые листья мягко контрастировали с серостью. Жизнь, впущенная в склеп.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя себя незваным гостем. — Твой кейс… ты можешь перенести его сюда, — предложила я. — Это не обязательно, — ответил он спокойно. — Зарядка требуется редко. Это сохранит пространство здесь… свободным. Для роста.

Для роста. К чему это относилось? Я не стала спорить. Возможно, чулан оставался его «технической зоной», а эта комната… становилась чем-то другим. Подарок. Вырванный у собственных страхов, но почему-то очень правильный.

Пальцы нащупали в кармане пакетики. Импульс казался теперь глупым. Но деваться было некуда. Я вытащила их, смяв в ладони. — Вот… пока покупала твой цветок, на глаза попались, — пробормотала, избегая взгляда. — Маргаритки. Незабудки. Может, захочешь и их посадить.

Он взял пакетики. Не сразу. Просто крепко сжал в своей большой руке. Когда он поднял глаза, в тусклом свете они словно вспыхнули изнутри — не искусственным светом сенсоров, а каким-то глубоким, тёплым сиянием. Он ничего не сказал. Но это молчание было красноречивее любой благодарности.

Неловкость сдавила горло. Я сделала шаг к двери. — Ну, ладно… спокойной…

Я почувствовала, как он шагнул за мной. Остановился вплотную. Тепло от его тела накрыло спину. Прежде чем я обернулась, его руки обхватили меня сзади. Крепко, но нежно. Не как в торговом центре. Это были другие объятия. Он прижал меня к своей груди, подбородок лёг на макушку. Я замерла, ожидая подвоха, лекции. Но ничего. Только тишина. Только тяжёлая, странная… безопасность. — Спасибо, — прошептал он прямо над ухом. Голос был лишён привычной ровности. В нём слышалась глубина, которую я не могла расшифровать. Искренность? Имитация? Знало только моё тело, которое, к ужасу, начало расслабляться.

Усталость дня, абсурдность, это неожиданное тепло… что-то перевешивало страх. Я подняла руку — медленно. Кончики пальцев коснулись его волос у виска. Они были мягче, чем я ожидала. Почти как настоящие. Я провела рукой в лёгком жесте. — Закажу тебе завтра земли, — услышала я свой тихий, непривычно мягкий голос. — Для цветов. И для грядок. Если хочешь.

Он ответил не словом. Он прижался щекой к моей ладони. Легко, почти по-кошачьи. Этот простой, не-роботский жест ударил сильнее любых объятий. Умиление? Да, чёрт возьми.

Но бдительность не умерла. Я аккуратно высвободилась, сделала шаг вперёд. — Спокойной ночи, Арес, — сказала я, стараясь вернуть сухость, но выходило лишь устало. — Спокойной ночи, — ответил он.

Я закрыла дверь. Пара дней — и вот он уже не просто кошмар в кейсе, а… что? Сосед? Садовник? Существо, которое умеет обнимать и смотреть на цветы, будто видит в них вселенную?