Страница 51 из 88
Тот же кабинет. Высокие потолки, тёмное дерево, паркет с мелкими царапинами. Главный сидел за столом, перед ним двое в полевой форме. Нашивка с волком на рукаве поблёскивала в свете настольной лампы. Я стоял в углу, как обычно. Меня не видели.
— Не верю я им, — сказал главный.
— На первый взгляд ничего подозрительного. Обычные мужики, никаких отклонений, — ответил тот, что повыше.
— Это ничего не значит.
— Согласен.
Главный откинулся на спинку кресла, заскрипела кожа. Постучал пальцами по столу — три быстрых удара.
— Жаль, что раненый не выдержал. Мог бы рассказать больше.
— Доза была стандартной, — сказал второй, пониже. — Но сердце остановилось. Не рассчитали.
— Химия всегда риск, — главный поморщился. — Что с телом?
— В морге. Завтра похороним.
— Пусть приходят. Посмотрим на их реакцию.
Я стоял в углу, смотрел на них. Они убили снайпера. Не осколок — они. Скополамин или что-то подобное.
— Что с аномалией? — спросил главный.
— Корпы пытались пройти, — ответил высокий. — Не смогли. Часть погибла на подступах, часть вернулась ни с чем.
— Выводы?
— Кроме радиации там что-то ещё. То что влияет на технику.
— Аномалия не расширяется?
— Пока нет.
Главный кивнул. Встал, подошёл к окну, отдёрнул занавеску.
— Топливо когда привезут?
— Через два дня. Машины уже в пути.
— А «Чинук»? — главный повернулся к докладывающим. — Что с ним?
— Стоит на площадке, — сказал высокий. — Заправили, осмотрели. Машина в порядке.
— Перегоните на запасную базу. Пусть будет подальше от основных объектов.
— Есть.
— И наблюдение не ослаблять. Если что-то пойдёт не так — сообщать сразу.
Докладывающие кивнули.
Потом разговор перешёл на другое — поставки, ремонт техники, смену караулов. Ничего важного.
Я вышел из кабинета сквозь стену. Коридор пуст, лампы горели вполнакала. Двинулся к лестнице. Ступени скрипели под ногами, несмотря на мою призрачность — звук возникал сам собой, словно мир подстраивался под моё присутствие.
На втором этаже я столкнулся с солдатом. Он нёс поднос с кружками, смотрел под ноги. Я не успел увернуться. Наткнувшись на меня, он дёрнулся, едва не уронил поднос. Подхватил, покрутил головой, выругался сквозь зубы.
Чует.
Здание медблока я узнал по красному кресту над дверью — краска облупилась, но символ ещё угадывался. Вошёл прямо сквозь дверь — легко, без усилий. Коридор был пуст, только в конце горела лампа под металлическим абажуром.
Дверь с надписью черной краской «Холодная».
Два стола. Два тела, накрытые простынями. Я подошёл к первому. Откинул край ткани. Незнакомый мужчина, лет сорока, лицо спокойное, даже умиротворённое. Вернул простыню.
Второе тело — снайпер. Кожа бледная, губы синие. Глаза закрыты. Я постоял, глядя на него. Потом несильно ударил себя по руке. Чувствуется. Значит, я здесь по-настоящему. Могу действовать.
Осмотрев шкафы вдоль стены, нужного я не нашел. Поэтому выйдя обратно в коридор, прошёл дальше, заглядывая во все подряд двери. В одной из комнат увидел стеллажи с инструментами и каким-то коробками. На столе — шприцы в упаковке, бинты, ампулы.
Взяв один шприц, крупный, на десять кубиков, я прошел сквозь дверь, запоздало понимая что шприц пройти не должен. Но он прошёл, чем добавил в мою копилку уверенности ещё пару очков.
Снайпер по прежнему лежал на столе. Я подошёл, закатал рукав. Нашёл вену — синяя полоска под кожей. Игла вошла не с первого раза, пришлось сосредоточиться, чтобы почувствовалось сопротивление. Но кровь пошла, тёмная, густая, реальная, не призрачная.
Набрав полный шприц, я перешёл к его руке. Нашёл вену, ввёл иглу, медленно выдавил кровь. До последней капли.
Вынул шприц, сунул его в карман. Постоял, глядя на снайпера. Ничего не изменилось.
Зная, что немедленной реакции не будет, я вышел из морга. Прошёл сквозь стену на улицу. Холода я не чувствовал, хотя воздух, по ощущениям, вдыхал. Зато снег так и скрипел под ногами, плюс за мной оставались следы — неглубокие, словно весил я раз в десять меньше, но вполне отчётливые. Подойдя к нашему зданию, я поднялся по лестнице, и не обращая внимания на охрану, — мужики так и стояли у окна, прошёл сквозь дверь комнаты.
Лёг на койку.
И тут же проснулся от того, что кто-то тронул меня за плечо. Открыл глаза — в комнате темно, только тусклый свет из-под двери. Рядом стоял Олег.
— Володя пришёл, — шепнул он. — Ужинать зовёт.
Я сел. Голова гудела, во рту пересохло. Провёл рукой по лицу — ладонь мокрая. Сон не выходил из головы.
Проверил руку в месте укола. Болит и четкий след от иглы. Сунул руку в карман, шприц на месте.
Остальные уже поднялись. Дядя Саша натягивал куртку, Денис зашнуровывал ботинки, Борисов стоял у окна, вглядывался в темноту.
Володя ждал в коридоре. Охрана у лестницы — те же двое с автоматами на груди.
— Покурить можно? — спросил я.
Володя кивнул. Мы вышли на улицу. Мороз теперь щипал щёки, дыхание клубилось густым паром. Отошли к стене, подальше от охраны. Я достал сигареты, раздал всем. Огонёк зажигалки осветил наши лица.
— Что случилось? — тихо спросил Олег, прикуривая, выпуская дым в сторону.
— Сейчас объясню, — ответил я, затягиваясь. — Главное — нашего снайпера убили, вколов какую-то химию на допросе.
— То есть? — не понял Денис, закашлявшись от дыма.
— Они нам не верят, пытались разговорить его, он, похоже, сообразил, что что-то не так, и молчал. Вот они и того…
— И что делать? — спросил дядя Саша, без обычной бравады присущей ему в последнее время.
— Уходить.
— Куда? — спросил Олег.
— Есть одно место.
— Как ты собрался это сделать? — задал вопрос дядя Саша. — Тут охраны больше, чем в концлагере.
— Придумал кое-что, — сказал я. — Детали — позже. Главное — быть готовыми.
— А если не получится? — подключился штабс-капитан Борисов, вдавив окурок в снег.
— Тогда будет плохо, — ответил я.
Никто не ответил, и тут Володя появился на крыльце, хлопнув дверью.
— Ужин остынет, — сказал он, потирая руки.
Мы пошли в столовую. Сегодня там было тихо, солдаты сидели по столам, ели молча, только ложки постукивали. Мы сели в свой угол.
Женщина-повариха принесла миски. Каша — та же, что утром и в обед. Жидковатая, серая. И ещё одна тарелка — с мутной жидкостью, в которой плавали разваренные крупинки. Тюря.
Дядя Саша ткнул ложкой в кашу, понюхал, отставил.