Страница 48 из 78
Глава 15. Суд над ненужной женой
К закату Снежная лечебница перестала быть только лечебницей.
Она стала крепостью.
Не такой, какие строили драконьи кланы: с высокими башнями, зубчатыми стенами, бойницами и знаменами на ветру. У Снежной лечебницы были треснувшие окна, подлатанная крыша, старые двери, которые скрипели от каждого порыва ветра, и двор, где ещё утром лежали следы ледяных мертвецов.
Но внутри неё горел свет.
И этот свет оказался сильнее каменных стен.
Люди приходили с нижних селений один за другим. Сначала осторожно, будто боялись навлечь на себя гнев княгини Греты. Потом смелее. Мужчины приносили топоры, вилы, старые охотничьи копья. Женщины — тёплые одеяла, котлы, травы, хлеб, соль, детскую одежду. Старики садились у дверей и перебирали чётки, шепча молитвы к Тёплой Матери. Подростки таскали дрова, чистили двор, укрепляли ставни.
Никто не называл это войной.
Но все готовились так, словно война уже стояла на дороге.
Ветта ходила между людьми, и каждый раз, когда кто-то склонял перед ней голову, ей хотелось сказать: не надо. Я не княгиня. Не святая. Не спасительница.
Но слова застревали.
Потому что эти люди кланялись не титулу.
Они кланялись надежде.
А надежду нельзя было оттолкнуть только потому, что она тяжела.
— Госпожа, — Тавр подошёл к ней с потемневшей от работы верёвкой в руках. — Восточные ворота укрепили. Если снова полезут мертвецы, сразу не пройдут.
— Спасибо.
— Не за что. Мои сыновья с людьми у дороги. Дозорят.
Ветта нахмурилась.
— Сыновья? Вы говорили, Нира у вас одна.
Тавр чуть смутился.
— Родные — да. А эти… соседские. После того как их отец погиб на шахте, считайте, мои.
Ветта почувствовала, как в груди потеплело.
— На Севере много чужих детей становятся своими?
— Если не становились бы, вымерли бы давно.
Он сказал это просто. Без красивости. И от этого слова оказались правдой.
Ветта коснулась ладонью стены.
Лечебница тихо отозвалась.
— Мы тоже не дадим им вымереть, — сказала она.
Тавр посмотрел на неё внимательно.
— Не дадим.
Не «вы».
«Мы».
Это простое слово укрепило её сильнее любого заклинания.
В главном зале Рейнар чертил на полу новые защитные знаки, сверяясь с полуистлевшими записями Лианы Вейл. Кайран сидел за столом неподалёку. Рейнар запретил ему вставать без необходимости, и князь, к удивлению всех, почти слушался. Только «почти» — потому что ледяной дракон, даже раненый, не мог окончательно смириться с ролью пациента.
Он разбирал донесения, которые успели принести его люди.
Верные Кайрану всадники начали прибывать ближе к вечеру: без знамён, как он велел, без громкого объявления, без драконьих кличей. Всего двенадцать человек. Мало против совета кланов. Достаточно, чтобы показать: князь не один.
Дарен Роун ещё не вернулся.
И это тревожило Ветту сильнее, чем она хотела признать.
— Вы снова смотрите на небо, — сказал Кайран.
Она обернулась.
Он сидел прямо, но усталость выдавала его в мелочах: пальцы слишком сильно сжимали край стола, дыхание было неровным, след пустого льда у сердца иногда проступал под кожей синеватой тенью.
— Жду ответа.
— От Дарена?
Ветта посмотрела на него с предупреждением.
Кайран медленно выдохнул.
— Я не сказал ничего лишнего.
— Но подумали.
— Много чего.
— И?
Он поднял глаза.
— И учусь молчать, когда мои мысли несправедливы к тебе.
Рейнар, не поднимая головы от знаков, сухо произнёс:
— Запишем этот день в летопись. Дракон обнаружил пользу молчания.
Марта, проходившая мимо с корзиной белья, добавила:
— Главное, чтобы открытие закрепилось.
Кайран посмотрел на них обоих с выражением человека, который мог бы заморозить комнату, но вынужден беречь силы и приличия.
Ветта почти улыбнулась.
Почти.
Потому что в этот миг снаружи ударил рог.
Не тревожный дозорный.
Официальный.
Глубокий, протяжный, древний звук драконьих кланов.
В зале всё стихло.
Пим замер у камина, держа в руках миску для Орвена. Лиор поднял голову и тихо зашипел. Курица, которую он упорно считал своей добычей и другом, спряталась под лавку.
Кайран встал.
Рейнар резко повернулся:
— Сидеть.
— Нет.
— Вы…
— Нет, Рейнар.
В голосе Кайрана не было грубости. Но в нём снова появился князь.
Не тот, что приказывал Ветте.
А тот, за кем шли люди.
Ветта подошла к окну.
На дороге стояла процессия.
Сани с гербами кланов. Всадники в тёмных плащах. Знамёна, опущенные не в знак мира, а в знак суда. Впереди — лорд Харвин на сером коне. Рядом с ним княгиня Грета Морозная.
А чуть позади — Элиана.
В белом.
Как всегда.
Только теперь белизна не казалась чистой. Она резала взгляд, словно снег, под которым спрятана кровь.
— Рано, — сказал Рейнар.
Кайран сжал челюсть.
— Они не стали ждать завтрашнего заката.
— После нападения мертвецов у них появился повод заявить, что лечебница опасна, — сказал Рейнар.
Марта поставила корзину на пол.
— Значит, эта белая дрянь всё подстроила.
— Не всякую дрянь стоит называть белой, — мрачно заметил Рейнар. — Бывает пустая.
Ветта смотрела на Элиану.
Та тоже подняла голову.
И улыбнулась.
Не нежно.
Не притворно.
Победно.
Ветта почувствовала, как ребёнок под сердцем отозвался тревожным теплом. Она положила ладонь на живот.
— Спокойно, — прошептала она. — Мы не одни.
Кайран услышал.
Его взгляд смягчился на мгновение, но тут же снова стал твёрдым.
— Я выйду к ним.
— Мы выйдем, — сказала Ветта.
Он повернулся.
— Ветта…
— Нет. Если это суд надо мной, я не буду ждать в доме, пока мужчины решают, достаточно ли я опасна.
— Ты беременна.
— Именно поэтому я выйду.
Марта подошла с плащом.
— Тёплый наденьте. Суд судом, а простуду никто не отменял.
Рейнар взял посох.
— Я с вами.
Кайран посмотрел на него.
— Это дело кланов.
— А лечебница — моя забота. Бывшая. Нынешняя. Неважно. Я иду.
Лиор подбежал к Ветте.
— Нет, малыш, — сказала она. — Ты останешься внутри.
Драконёнок возмущённо пискнул.
— Останешься. Защищай детей.