Страница 50 из 67
Глава 20
Глава 20
Гости заняли свои места. Люди — за длинными столами, накрытыми белоснежными скатертями с золотой вышивкой. Придворные в роскошных нарядах сидели бок о бок с послами Сопредельных Королевств, маги в расшитых звёздами мантиях — рядом с чиновниками Империи. Слуги сновали между столами, разнося кувшины с водой и вином, но атмосфера была не обыденной — напряжённой, звенящей от ожидания.
Когда старейшины вошли в зал, на мгновение стало тихо. Никто не знал, чего ожидать. Трое высоких фигур в длинных плащах цвета расплавленного золота, меди и бронзы. Черты лиц — резкие, с едва уловимой неправильностью: слишком яркие глаза с вертикальными зрачками, слишком плавные движения, слишком глубокий тембр голосов, когда они заговорили. Чешуя исчезла, уступив место человеческой коже, но аура осталась — древняя, мощная, обжигающая краешек сознания.
— Мы приняли этот облик, чтобы не разрушить дворец, — произнёс главный старейшина, тот, что с глазами цвета янтаря. — Но суть наша — прежняя.
Император Аларик Третий, сидевший во главе центрального стола на обычном стуле, он демонстративно отказался от трона, чтобы показать: сегодня все равны, поднялся и поклонился.
— Добро пожаловать, древние. Прошу за ваш стол.
Для драконов приготовили отдельный стол на небольшом возвышении, устланном мягким горным мхом. Рядом с ними сели лорд Вэллс, Селена и, к всеобщему удивлению, Лотти. Девушка сама вызвалась сидеть с драконами, заявив, что «они совсем не страшные, а очень даже милые», и старейшины, казалось, были тронуты её смелостью.
Элинор и Кайан стояли у дверей кухни. Элинор нервно теребила край передника. Кайан держал её за руку.
— Всё будет хорошо, — прошептал он. — Ты сделала всё, что могла. Даже больше.
— Я знаю, — ответила она. — Просто... это самый важный ужин в моей жизни.
Император поднялся. Звон ложечки о бокал призвал зал к тишине.
— Сегодня особенный день. Впервые за многие века люди и драконы собрались за одним столом. Чтобы разделить трапезу. Чтобы начать новую эру. — Он повернулся к дверям кухни. — Госпожа Брайтвуд, господин Ир'Талаш. Прошу вас.
Элинор глубоко вздохнула и шагнула в зал. Начали.
Первая перемена: «Пробуждение»
— Первая перемена — «Пробуждение», — объявила Элинор. — Салат из свежих горных трав и съедобных цветов, заправленный драконьим мёдом и соком дикого лимона.
Официанты расставили фарфоровые тарелки. Драконам подали те же блюда — только чуть больше порции, на тяжёлых серебряных подносах. Главный старейшина взял приборы — он явно помнил, как ими пользоваться, хотя, судя по паузе, освежал навык. Попробовал салат. Помолчал.
— Мы не чувствовали трав тысячу лет. — Его голос звучал сухо, но тепло. — Спасибо.
И всё. Никаких длинных речей. Но Элинор увидела, как медный старейшина прикрыл глаза, а третий, самый молодой на вид, хотя слово «молодой» для дракона означало несколько тысяч лет, едва заметно кивнул. Этого было достаточно.
Вторая перемена: «Память»
— Вторая перемена — «Память». Суп из горной дичи с кореньями и травами. Рецепт из Книги Драконьей Кулинарии.
В зале запахло домом — древним, уютным, почти забытым. Медный старейшина замер, не донеся ложку до рта.
— Так пахло в пещерах, когда наши матери готовили для детёнышей, — произнёс он. — До войны.
Он попробовал суп и замолчал. Селена, сидевшая рядом, положила свою прохладную ладонь на его руку — теперь человеческую, но всё ещё хранящую тепло драконьей крови. Старейшина не отдёрнул её. Люди за столами ели молча, понимая: они стали свидетелями чего-то важного.
Третья перемена: «Сила»
— Третья перемена — «Сила». Запечённая говяжья нога, маринованная в драконьем мёде.
Официанты внесли огромные блюда. Для драконов — те же запечённые ноги, только в тройном размере: их человеческий облик не отменял драконьего аппетита. Аромат жареного мяса и трав заполнил зал. Третий старейшина, самый молодой, вонзил нож в мясо с таким видом, словно вспоминал, как это делается, отрезал кусок, прожевал — и вдруг повернул голову к Императору.
— Твой повар — сокровище, — пророкотал он. — Береги её. Или мы заберём.
По залу пронёсся смех — нервный, но искренний. Император улыбнулся.
— Я запомню, — ответил он.
Элинор перевела дух. Третья перемена прошла.
Четвёртая перемена: «Мудрость»
— Четвёртая перемена — «Мудрость». Форель, фаршированная орехами и диким чесноком, запечённая в глине.
Официанты разбили глиняные «гробики» специальными молоточками, и по залу разнёсся нежный аромат речной свежести. Главный старейшина попробовал рыбу и надолго задумался.
— Мы прожили тысячи лет, — сказал он наконец. — Мы думали, что знаем всё. Но мудрость — это не только знания. Это способность учиться у тех, кто младше.
Он посмотрел на Элинор.
— Ты научила нас сегодня.
— Это честь для меня, — ответила она.
Дракон склонил голову — жест, похожий на улыбку.
Пятая перемена: «Радость»
— Пятая перемена — «Радость». Пирог с северными ягодами. Тот самый, что спас лорда Вэллса.
Маленькие пироги светились мягким серебристо-голубым светом сквозь золотистую корочку. Лорд Вэллс, получив свой, посмотрел на него с особым чувством. Драконы пробовали сладкое с осторожностью — оно не было их основной пищей. Медный старейшина издал низкий, рокочущий звук — нечто среднее между мурлыканьем и вздохом.
— Сладко. Но не приторно. Как первый луч солнца после долгой зимы.
Третий старейшина съел пирог в один присест и посмотрел на Элинор с нескрываемой надеждой.
— Запас есть? — спросил он.
Элинор рассмеялась — легко, свободно, впервые за весь вечер.
— Есть. Специально для вас.
Лотти, сидевшая рядом, хихикнула.
— Вы как большой кот. Только чешуйчатый. То есть были чешуйчатый. Теперь — просто большой кот.
Дракон посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на улыбку.
— Ты смелая, маленькая человечка. Мне это нравится.
Шестая перемена: «Единство»
— Шестая перемена — «Единство». Овощное рагу. Я придумала его сама — без древних книг. Здесь всё: и человеческие продукты, и драконьи специи.
Главный старейшина попробовал рагу. Отодвинул пустую тарелку.
— Мы думали, люди — враги. Мы ошибались. — Он повернул голову к Императору. — Мы принимаем твой союз.
И всё. Никаких длинных речей о веках одиночества. Император молча кивнул. По залу пронёсся гул — изумлённый, радостный. Союз был заключён.