Бабушка на контракте

Глава 16

Глава 16

Утро началось с крика. Не с ворчания Греты, не с щебетания Лотти, а с настоящего, полного ужаса вопля, разнёсшегося по гостевому крылу. Кричали так, будто увидели привидение. Или, что страшнее, пустую кастрюлю.

Элинор подскочила на кровати, Кайан в мгновение ока оказался на ногах с кинжалом в руке и золотистым свечением вокруг пальцев. Он выглядел так, словно репетировал этот прыжок всю жизнь.

— Лотти, — бросил он, уже направляясь к двери. — Это она. Кто же ещё будет орать в шесть утра.

В коридоре они столкнулись с Гретой и Тобиасом. Лицо Греты побелело, что случалось только дважды в жизни: когда сгорел её любимый котелок и когда она увидела налоговика. Тобиас сжимал старый меч, о существовании которого Элинор раньше не подозревала.

— В кладовой! — выдохнула Грета. — Пошла за мукой! За той самой, которую я вчера перепрятала на верхнюю полку, чтобы она не лазила!

— И что? — спросил Кайан.

— Достала, — мрачно сказала Грета. — Как не спрашивайте.

Они бросились туда. Дверь была распахнута. У стены, уронив мешок с мукой, стояла живая, но бледная до синевы Лотти. Вся в белом. Как привидение. Только живое и с рыжими волосами.

Напротив неё, у входа, спиной к остальным, застыл человек в тёмном плаще. Он не двигался. Просто стоял и смотрел на Лотти. И, кажется, на муку. Муки было много.

Кайан шагнул вперёд, заслоняя собой Элинор. Его руки засветились. Лотти, увидев это, пискнула: «Красиво» и, кажется, немного успокоилась.

— Кто ты? — потребовал он. — Отвечай. И не делай резких движений. У нас тут мука дорогая.

Человек обернулся. Из-под капюшона блеснули глаза не золотистые, как у Кайана, а серебристые, без зрачков. Лунные. Элинор успела заметить длинные, струящиеся, как жидкий металл, волосы и тут Тобиас выругался сквозь зубы.

— Женщина, — сказал он. — Без оружия. И, кажется, без чувства самосохранения. Стоять!

Человек медленно поднял руки и откинул капюшон. Перед ними стояла невысокая, стройная женщина с волосами цвета расплавленного серебра, в переливающейся серо-голубой мантии. На вид — лет тридцать. На деле — кто знает. С такими глазами может быть и три тысячи.

Она не была вооружена, но воздух вокруг неё дрожал от какой-то древней, спокойной силы. «Как перед грозой , — подумала Элинор. —Только гроза обещает дождь, а эта — неизвестно что ».

— Прошу прощения, — сказала она. Голос звучал как перезвон колокольчиков. Лотти вздрогнула. Грета поморщилась. Тобиас потрогал меч, на всякий случай. — Я не хотела пугать девочку. Я искала кухню. Заблудилась. Стража меня не заметила — я пришла не через ворота.

— А через что? — спросил Кайан, не опуская рук. Его пальцы всё ещё светились. Лотти заворожённо смотрела на свечение.

— Через сны, — ответила женщина. — Это быстрее, чем через дверь. И не надо никого подкупать.

Она перевела взгляд на Элинор.

— Меня зовут Селена. Я — Хранительница Драконьих Снов. Я почувствовала пробуждение древней магии. Магии, связанной с едой. С кулинарией. И с пирогами. Особенно с пирогами. Я ждала этого много веков.

Повисла тишина. Лотти, всё ещё дрожа, переводила взгляд с незнакомки на Элинор. Тобиас не убирал меча.

— Хранительница Снов, — медленно произнёс Кайан. — Я слышал о ней. Легенды говорят, она является только в переломные моменты. Или когда кому-то снится, что он летает.

— Или когда кто-то видит во сне дракона, — добавила Селена. — Это тоже считается. Когда решается судьба драконьего рода, — подтвердила она. — Как сейчас.

Элинор вышла вперёд и встала рядом с мужем. Она вспомнила, как в пещере старейшин один из древних драконов обронил перед их уходом странную фразу: «Селена уже знает. Она придёт». «И, видимо, не спросит, как её зовут» , — подумала Элинор.

— Драконы упоминали вас, — сказала она. — Говорили, что вы чувствуете мою магию.

— Да, — Селена склонила голову. — И я здесь, чтобы предупредить. Драконий пир — это испытание. Если старейшины отведают вашу еду и не почувствуют в ней любви... они уснут. Навсегда. Мир лишится драконьей энергии. Земля начнёт остывать. Люди начнут мёрзнуть. Потом ссориться. Потом воевать. Это не просто праздник. Это вопрос жизни и смерти.

В кладовой стало очень тихо. Даже Грета перестала ворчать. Лотти перестала дышать. Тобиас перестал моргать.

— Почему вы рассказываете нам это? — спросила Элинор.

— Потому что старейшины не умеют говорить о чувствах. Они думают — вы сами поймёте. А я вижу сны. Я видела, что будет, если вы не справитесь. Там было холодно. И невкусно. Я не хочу этого.

Тобиас наконец опустил меч, но смотрел на Селену волком.

— Я ей не доверяю, — буркнул он. — Как она прошла мимо дворцовой охраны? У нас там Валерьян служит. Он даже муху не пропускает.

— Через тени и сны, — спокойно ответила Селена. — Я не враг. Но я понимаю ваше недоверие. Проверьте меня. Спросите у лорда Вэллса — он знает, кто я. И он знает, что я люблю чай с мятой.

— Это аргумент? — уточнил Кайан.

— Для лорда Вэллса — да, — кивнула Селена. — Он сам его любит.

— Спросим, — кивнула Элинор. — А пока останетесь под присмотром. Грета, не спускай с неё глаз. И не давай ей нож. И вообще ничего острого. Лотти, ты как?

— Я... испугалась, — призналась та, отряхивая муку с волос. — Но сейчас уже ничего. Она на самом деле не страшная. И волосы у неё красивые. Как у русалки.

— Ты видела русалок? — спросил Тобиас.

— Во сне, — отмахнулась Лотти. — Неважно.

— Вот и хорошо, — сказала Элинор. — Кайан, поговорим.

Они отошли в сторону. Кайан всё ещё хмурился, но руки погасил. Свечение исчезло, и Лотти разочарованно выдохнула.

— Если она говорит правду, — сказал он тихо, — у нас меньше времени, чем мы думали. И права на ошибку нет.

— Я знаю. — Элинор взяла его за руку. — Поэтому мы справимся. Не «всё получится» я просто не позволю себе ошибиться. А если ошибусь сделаю вид, что так и задумано.

День прошёл в проверках. Лорд Вэллс, явившись к вечеру, лишь кивнул Селене, как старой знакомой, и сухо подтвердил: она та, за кого себя выдаёт.

— И чай с мятой она действительно любит, — добавил он. — Я сам видел.

— Это снимает подозрения? — спросил Тобиас.

— Частично, — ответил Вэллс. — Если она знает, где я храню свои запасы мяты значит, свои.

Тобиас ещё немного поворчал, но сдался. Потому что спорить с лордом Вэллсом было бесполезно, а с Селеной страшно. Селена осталась.