Страница 24 из 86
– Хмм, это будет слишком ярко, – протянула она, снимая с меня очередной парик, на этот раз бирюзового цвета. – Нам же нужно не привлекать лишнее внимание, верно? Давай тогда лучше остановимся на этом, – и она снова одела на меня парик из каштановых волос длиной до талии. – И цвет популярный, и длина совсем не похожа на твою. Все подумают, что ты с западных провинций.
– И мне нужно будет в нем ходить постоянно? – спросила я с ужасом. – А если он слетит во время тренировок?
– Что ты, – рассмеялась Олли, – сейчас мы все поправим.
Она убрала парик в сторону и достала из чемоданчика большую бутыль.
– Наносим на волосы... Ждем две минуты... И, смотри-ка! – развернула она меня к зеркалу, и я ахнула.
Мои родные волосы отрасли до длины парика и стали глубокого каштанового цвета с мягким золотистым переливом ближе к концам.
Олли с улыбкой выслушала мои восторги, убрала все парики и бутыли обратно в чемоданчик и предложила заняться глазами.
– Можем дать тебе линзы, но их надо будет менять раз в несколько дней. Ну, или можем так же изменить. Ты как хочешь?
– Давай лучше изменим. Не хочу однажды забыть и прийти на занятия с другим цветом глаз.
– Верно! Тогда позволь мне посоветовать? Остановись на этом варианте, –протянула она мне образец с красивым ярко-зеленым цветом. – С новым оттенком волос будет очень гармонично.
Так и решили. Олли оставила мне несколько пакетов с вещами, наказав все перемерить и оставить понравившиеся и я прекрасно провела остаток вечера, выбирая плащи, удобные брючные комплекты и пару платьев на выход.
Ближе к вечеру я решила найти хозяина особняка и узнать, могу ли я теперь выходить на улицу, раз у меня новый облик. Филипп Лерой разрешил его беспокоить, даже если он у себя в кабинете, так что я без зазрения совести поднималась по винтовой лестнице на третий этаж особняка, когда услышала повышенные тона из кабинета наверху.
– Отец, я уже много раз тебе говорил, я не собираюсь отправляться с тобой в старую столицу, это глупый риск!
Ответ нашего босса не было слышно, но я и так замерла посреди лестницы, не зная, куда ступить: поднимусь – застану неприглядную сцену, начну спускаться – вызову подозрения, если обнаружат.
К счастью, из соседней с кабинетом дверки выглянула одна из служанок, приложила палец к губам и поманила меня к себе. В несколько шагов я оказалась около нее и проскользнула в незнакомое помещение, оказавшееся небольшой нишей для уборки. Но из этого закутка прекрасно было слышно происходящее в кабинете.
– Ты постоянно контролируешь меня! – сокрушался Чарльз. – Ты влез даже в мою личную жизнь! Я не хочу жениться на этой простушке, в ней нет абсолютно ничего привлекательного!
– Ты считаешь, что у тебя есть личная жизнь? – Филипп говорил непривычно низким тихим тоном, от которого по рукам бежали пугающие мурашки. – После всего того, что я в тебя вложил, ты обязан отдать мне мои вложения. Запомни, прежде всего – интересы семьи, а потом уже твои желания. Если я сказал, что ты женишься на Элизабет, значит так и будет.
На некоторое время он замолчал, и было слышно только громкое дыхание Чарльза.
– И ты заблуждаешься, считая эту девушку простушкой. Ты еще юн и не понимаешь, что для рождения детей нужно выбирать прежде всего одаренную девушку, а потом уже судить о ее красоте и привлекательности. С Элизабет у вас может родиться уникальный ребенок с сильным и очень полезным даром. Нужно только постараться.
– Маму ты тоже выбирал по силе дара? – тихо спросил Чарльз.
– Естественно. И я не видел, чтобы она была недовольна получившимся результатом, как и своим положением. Не так ли? – холодно ответил его отец.
Чарльз хмыкнул.
– А если я откажусь? Что ты сделаешь?
– Откажешься? Ты слишком ценишь свою комфортную жизнь, – усмехнулся Филипп.
– Не так сильно, как ты думаешь.
– Ну-ну, скажи, ты действительно готов отказаться от моих финансов, переселиться в общую комнату и самостоятельно зарабатывать себе на жизнь? Куда же ты будешь водить своих девочек? Или ты думал, я не знаю, чем ты занимаешься в Академии?
Он замолчал и было слышно, как он сердито расхаживает по кабинету.
– И ты думаешь, что эти девочки радостно побегут за тобой в дешевую комнату, которую ты себе сможешь позволить на зарплату рядового Стража? Ты же должен понимать, что не сможешь пробиться в верха без моего покровительства и связей нашей семьи?
– Это все неважно, – донесся до меня тихий ответ. – Зато я буду сам распоряжаться своей жизнью.
– Значит, будешь ей распоряжаться сам, да? – Филипп Лерой в ярости хлопнул по столу. – Похвальное желание, только ты с ним опоздал. Не после всего того, что я сделал для тебя. А если решишь пойти против моего слова, не забудь позаботиться о матери. Я лишу ее всех выплат, имущества и привилегий!
– Ее за что?
– За то, что вырастила такого идиота! – в сердцах воскликнул Лерой. – Я надеялся, что ты уже вырос и готов приять на себя ответственность! Но ты – глупый самонадеянный мальчишка!
Раздался звук пощечины. От неожиданности я отшатнулась от стены и задела какое-то ведро. В воцарившейся тишине его звон прозвучал оглушительно громко. Я замерла и зажала рот рукой, чтобы не выдать себя невольным вскриком. Но поздно. За стеной послышались приближающиеся шаги, служанка сделала большие глаза и распахнула дверь каморки, подталкивая меня наружу.
Я выскочила и хотела было бежать вниз, но не успела. Дверь кабинета распахнулась и оттуда вышел хозяин. Он вглядывался в меня пару секунд, после чего спросил:
– Лиз? А что ты тут делаешь?
Я хотела было начать оправдываться, но меня перебил окрик:
– Добрый вечер, господин Лерой! О, Лиззи, прекрасный новый стиль! Тебе идет, – по лестнице не спеша поднимался Этьен.
Я выдохнула с облегчением. В присутствии менталиста почему-то было не так страшно.
– Этьен, и ты тут? – удивился Лерой, забыв поздороваться.
Его привычная маска вежливого и гостеприимного хозяина куда-то пропала, словно мужчина никак не мог взять себя в руки.
– Конечно! – бодро ответил Этьен. – Мы с Лиззи договорились потренировать ментальный блок. Ну, знаете, чтобы в Академии ей было проще поддерживать нашу легенду. Вот я и предложил ей встретиться вечером около вашего кабинета. Надеюсь, вы не против? В других комнатах слишком рассеивающий фон, ей будет сложно сосредоточиться.
– Кхм, сегодня, сейчас потренироваться? – растерялся Лерой.