Страница 11 из 21
Этот небольшой полуподпольный бар, в стиле старого паба и одновременно богемного литературного кафе, располагался в уникальном месте. Раньше оно было частью огромного городского водохранилища Дагарты, построенного каменщиками более пятисот лет назад. Со временем русло пустили по совершенно другому подземному коллектору, старые резервуары осушили и довели до ума, а владельцы заведения превратили древний каменный мешок в сухое, невероятно уютное пространство с потрясающей естественной вентиляцией через старые сточные шахты.
Они обставили это подземелье с изысканным вкусом, стараясь придать ему скромный шик и слегка позолоченный, угасающий блеск былой эпохи. Весь Прекрасный век Дагарты, начавшийся и продалжавшийся так беззаботно, теперь резво, на глазах уходил в прошлое, уступая место новым тёмным временам оккупации. И люди внизу отчаянно цеплялись за этот уходящий лоск.
Внутри стоял густой, сизый полумрак. Задние ряды занимали уединенные столики, укрытые тяжелой, потертой бархатной тканью глубокого бордового цвета. На каждом из них тускло мерцал бронзовый подсвечник. Далее, ближе к центру, шли массивные квадратные дубовые столы с безупречными ажурными салфетками — в крышку каждого из них был плотно, намертво вдолблен один небольшой кристалл маны, дающий ровное белое свечение. И, наконец, в самом первом ряду, прямо напротив пустующей пока сцены, располагались самые дорогие места. Там возвышались массивные лампы на круглых столиках с чистейшими ограненными кристаллами, а по углам, скрестив руки на груди, залом чинно наблюдали несколько хмурых, всевидящих охранников из местных портовых тяжеловесов.
Большая часть мест была забита до отказа. В воздухе висел удушливый, пряный шлейф дешевого и дорогого табака — мужчины в строгих костюмах и дамы в чепцах смачно и много дымили тонкими сигаретами, стряхивая пепел в латунные пепельницы. Зал жил своей, лихорадочной тайной жизнью: люди то испуганно шептались, прижимаясь головами друг к другу, то вдруг взрывались неестественно громким, пьяным смехом, глуша страх перед грядущим комендантским часом крепким импортным виски и абсентом.
Лукка аккуратно снял шляпу, пропуская Ребекку вперед мимо окутанной дымом барной стойки. Здесь, под пятивековыми каменными сводами, они впервые за год почувствовали себя так, словно войны за порогом особняка никогда и не было.
Розенталь наклонился к Ребекке и заговорщически шепнул ей на ухо, что их столик — прямо перед самой сценой. На нем действительно уже красовалась небольшая латунная табличка, сообщающая, что место зарезервировано.
Пока они пробирались через плотные ряды и клубы сигаретного дыма, Лукка то и дело приветливо улыбался и успел пожать руки нескольким старым знакомым. Но когда его взгляд зацепился за неприметного парня в глубоко надвинутой шляпе, стоявшего у прохода, младший близнец мгновенно переключился в деловой режим. На ходу он опустил руку в глубокий карман пальто, ловко перехватил там небольшой, тяжелый сверток с монетами, прижал его большим пальцем к ладони и выудил наружу. При коротком, естественном рукопожатии Лукка ювелирно, без лишних движений вложил деньги прямо в руку парню.
— Спасибо, что пустили нас сюда сегодня, — с легкой, обезоруживающей улыбкой тихо сказал Лукка.
— Нет проблем, — так же тихо отозвался парень, мгновенно пряча монеты в рукав. — Друг моего друга — и мой друг. А за бабки так вообще можешь купить себе наше постоянное членство, если интересует. Место верное, патрули сюда не сунутся.
— Я думал об этом, но пока нет, — Лукка едва заметно покачал головой. — Честно говоря, хочется быть с вашими людьми только в сугубо деловых отношениях. Лишние клятвы верности сейчас ни к чему.
— Жаль, — парень в шляпе разочарованно хмыкнул, косясь на портовых охранников. — Если покупаешь нас своими навыками, то продажа чего хочешь идет со скидкой. Тем более в кризис продуктовые талоны от новой комендатуры еще никто не отменял. Подумай, банкир.
— Я бы с радостью взялся за какой-нибудь крупный заказ, но только как полевой финансист, — Лукка тепло улыбнулся и перевел взгляд на Ребекку.
Девушка уже дошла до их столика в первом ряду и теперь со спокойным, грациозным нетерпением ждала своего жениха, рассматривая мягкое свечение ажурной лампы с кристаллами маны. Он коротко кивнул собеседнику, давая понять, что разговор окончен, и поспешил к своей леди.
Лукка галантно помог Ребекке снять шерстяное пончо. Она аккуратно сложила накидку, короткий шарф и шляпу на третий свободный стул, так как в этом скрытом от чужих глаз заведении по понятным причинам не было общей гардеробной.
Стоило им устроиться на мягких стульях перед светящимся кристаллом маны, как к столику бесшумно подошел официант в строгом жилете и сразу же подал им две кожаные папки меню.
— А у вас шоу-программа во сколько начнется? — поинтересовался Лукка, устраиваясь поудобнее и бросая взгляд на пустую сцену.
— Буквально через несколько минут, господин, вы пришли как раз вовремя, — вежливо улыбнулся официант, склонив голову. — Если вы готовы определиться по напиткам, у нас сегодня весьма внушительная барная карта. Или, если позволите, я могу вам что-нибудь посоветовать. Возможно, у вас какой-то особый повод или вы просто решили отдохнуть от городских новостей? — он достал свой небольшой блокнот приготовившись записывать.
— У нас годовщина, — впервые за долгое время искренне и тепло улыбнулась Ребекка, открывая барную карту. — И я думаю, я точно знаю, какое вино мы закажем.
Её утонченный вкус аристократки ди Нойтресс моментально выхватил среди редких импортных позиций одну бутылку, чудом уцелевшую на складах паба в этот кризис.
— Принесите нам бутылку старого «Красного Лоранского подсолнуха» урожая шестьдесят второго года, — мягко произнесла она, закрывая меню.
Официант понимающе и уважительно кивнул. Выбор Ребекки был безупречен: это было не вызывающе пафосное или баснословно дорогое коллекционное вино, а редкое, изысканное сухое красное из южных провинций. Оно славилось своим легким, шелковистым вкусом с тонкими нотами спелой вишни и диких ягод, а долгое, теплое послевкусие идеально подходило для промозглого ноябрьского вечера. Такое вино приятно кружило голову, расслабляло натянутые за год нервы, но и оставляло разум абсолютно чистым.
— Великолепный выбор для праздника, леди, — одобрил официант. — Сейчас подам.
— По закускам мы пока подумаем, — Лукка листал небольшую брошуру, которая была в разы меньше и скромнее чем барная карта.
Когда официант удалился в сторону барной стойки, он нежно накрыл ладонь Ребекки своей рукой, заглядывая ей в глаза. На несколько минут подвальный полумрак и мягкий свет кристалла стерли из их мыслей и комендантский час, и суровые требования Симона. Ребекка чуть подалась вперед, глядя на то, как ровный свет кристалла маны очерчивает профиль любимого.
— Хотелось бы мне вот так всегда чувствовать себя в безопасности, — тихо, почти невесомо произнесла она. — Просто гулять с тобой, без оглядки ходить на вечера, подобные этому. Быть рядом и не думать о кандзирах, о патрулях и этой постоянной, удушающей опасности на улицах. А чуть позже... чуть позже у нас бы появились дети. И тогда поводов для счастливого выхода из дома стало бы гораздо больше.
Лукка замер. Его безумно, непреодолимо тянуло к ней в этот миг. Но даже под защитой этих пятивековых каменных сводов дворянское воспитание не позволяло открыто демонстрировать истинные, интимные чувства на людях. Парень лишь плавно приблизился к ней через стол, улавливая едва заметный, до боли знакомый аромат её духов и с трудом подавляя желание сжать её ладонь слишком крепко.