Страница 65 из 101
Разменная пешка,
— подумала Эвелин, —
как и профессор Нимайер.
Хотя в то, что убийца выбрал молодую пару наугад, ей всё же не верилось. Если бы он действительно хотел только ударить по репутации отеля, то, скорее всего, причинил бы вред многим, а не действовал бы так аккуратно и прицельно.
Они дошли до павильона и сели под крышу на кованую скамью. Снаружи дождь снова припустил, барабаня по гравийным дорожкам и траве. Пёс старательно отряхивался, разбрасывая брызги.
— Это Килиан натолкнул вас на мысль, что убийство на самом деле могло быть ударом по отелю? — спросила Эвелин.
— Не… — начала было фрау Шефер, но осеклась и задумалась. — Да, пожалуй, если так подумать… — наконец сказала она. — …Это он первым высказал такое предположение.
Затем Эвелин спросила, был ли у Норберта или Николь когда-либо контакт с Мартином Килианом, его бывшей гражданской женой, с Алейной аль-Рашид или профессором Нимайером, — но, похоже, между ними не было ни единой ниточки.
И Эвелин понемногу начинала склоняться к мысли, что они идут совершенно ложным следом.
Если связь между делами так трудно нащупать, то, может быть, её попросту нет. А интуиция Пуласки, твердившего, что с Килианом и его подкастом что-то нечисто, на сей раз его подвела.
— Спасибо вам за разговор — и всего доброго.
Эвелин уже собиралась подняться, но замешкалась: дождь снова заметно усилился.
— Знаете, что мне действительно помогает хоть как-то с этим справляться? — быстро спросила фрау Шефер, явно желая ещё немного продлить разговор.
Эвелин опустилась обратно на скамью.
— Нет, что же?
Женщина погладила бигля по морде, и тот лизнул ей руку. Затем достала из кармана пальто несколько лакомств и протянула Эвелин — чтобы та угостила собаку.
— Они ведь ещё за три года до того едва не погибли, — тихо выдавила фрау Шефер.
Эвелин насторожилась.
— Раньше уже было покушение?
— Нет, не покушение. — Фрау Шефер махнула рукой. — Но они чуть не сгорели при пожаре в театре.
Эвелин смутно припомнила: несколько лет назад одна венская маленькая сцена выгорела дотла.
— Вы имеете в виду тот страшный пожар четыре года назад на окраине Вены, где погибли десятки людей?
Её собеседница кивнула.
— Театр имени Оскара Вагнера в Нойштифт-ам-Вальде. Девятого мая — этой даты мне уже не забыть — в той катастрофе погибли тридцать девять человек. Взрыв газа. Норберт и Николь спаслись чудом.
Эвелин потрясённо опустила взгляд и протянула биглю лакомство.
— Это, должно быть, было ужасно страшно.
Фрау Шефер попыталась улыбнуться.
— Так и было. Если бы судьба тогда над ними не сжалилась, они, возможно, сгорели бы вместе со всеми остальными. Я смотрю на это так: Господь подарил им ещё три года, но дольше им жить было просто не суждено.
— Я хорошо помню те репортажи. Жуткая история.
Фрау Шефер снова улыбнулась — на этот раз светлее.
— Знаете, я ведь и сама должна была пойти с ними в театр в тот вечер — это был подарок на день рождения. Но я заболела. Лежала с летней простудой. Норберт сдал мой билет в кассе перед началом. Что ж, такова жизнь — одних она щадит, других нет.
Пока Эвелин скармливала биглю последнее печенье, у неё вдруг свело желудок, и снова накатил рвотный позыв.
— С вами всё в порядке?
Эвелин прижала ладонь к животу.
— Да, сейчас пройдёт, — простонала она и с трудом поднялась. — Желаю вам всего самого доброго.
Она пожала фрау Шефер руку, глубоко вдохнула и раскрыла зонт.
О боже, что это? Только бы не пищевое отравление.
Главное — добраться до машины, сесть и спокойно отдышаться. А если и это не поможет — в крайнем случае всегда можно вырвать в один из полиэтиленовых пакетов в багажнике.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 51
Когда Эвелин под вечер вернулась в контору, тошнота, к счастью, уже отступила. Фло и Пуласки, как и было условлено, дожидались её — Фло успел принести из кухни тарелки, миски, палочки и салфетки и накрыть стол в переговорной.
Довольная, Эвелин выставила термоконтейнеры с японской едой на четверых. Заказ был из её любимого ресторанчика на Шведенплац: Пуласки — два разных вегетарианских блюда, ей и Фло — лосось, роллы, темпура и небольшое ассорти сашими. К этому полагались бутылка зелёного чая и сладкого рисового вина.
Они с Фло взялись за палочки, а Пуласки, скептически отмахнувшись, потянулся за вилкой. И вдруг лицо у него одобрительно вытянулось.
— М-м, вкуснотища, — пробурчал он с набитым ртом.
— Лучший японец в Вене, — пояснила Эвелин. — Мало жира, никакого глутамата, никаких искусственных ароматизаторов, и всё свежеприготовленное.
За едой сначала Пуласки, а затем и она пересказали свои не слишком удачные разговоры. Закончив, Эвелин совершенно поникшая взглянула на Фло — но тот лишь виновато повёл плечом.
— Я целый час просидел у вдовы Петера Альтмана. С персидской кошкой на коленях, за кофе с пирогом, разглядывал в альбоме фотографии её сына Тилля — как тот в семь лет возился со своим первым электро-конструктором.
— И ничего интересного? — пробормотал Пуласки, не переставая жевать.
— Только то, что отец с сыном частенько ездили на рок-концерты. И каким ужасом для неё стало, когда у двери вдруг возникли двое полицейских с сотрудницей кризисной службы — чтобы сообщить, что муж и сын сгорели в машине на придорожной заправке.
— Никакой связи с Алейной, Нимайером, Килианом или Яной?
Фло покачал головой.
— Чёрт — ещё один тупик, — устало проговорила Эвелин. — Значит, между этими делами ничего общего нет. — Она пожала плечами. — Стало быть, у Килиана просто хороший нюх на загадочные убийства, которые он препарирует до последней детали.
— Нет, связь есть! — возразил Пуласки. — Вообще-то, даже две.
Эвелин отложила палочки.
— И какие же?
— Все три дела так или иначе связаны с химией.
— Но у Килиана в этой области ни опыта, ни образования. К тому же Алейну закололи в душе обычным ножом для стейка. При чём тут химия?
— А может, за остальными тремя случаями стоит один и тот же убийца? — не сдавался Пуласки.
— У жертв нет между собой ровно ничего общего, — напомнила Эвелин.
— Вот это как раз неправда — и тут мы подходим ко второй связи, — снова возразил Пуласки. — Из подкаста мы знаем, что Николь Шефер играла в любительском театре, который сама же и основала, и сама писала пьесы. Её муж Норберт когда-то участвовал в её школьных постановках.
— И что?
— Риана Крон и Улли Людтке учились в Венской актёрской школе. Совпадение?
— Да бросьте! — воскликнула Эвелин. — Это, с позволения сказать, «общее» уж слишком притянуто за уши. Нельзя судорожно высматривать связь где попало — иначе мы залезем в дебри.
Пуласки повернулся к Фло:
— А у Петера и Тилля Альтманов не было ничего общего с театром, кино, актёрским ремеслом?
— Откуда? — вмешалась Эвелин. — Из подкаста мы знаем: отец — столяр со своей мастерской, сын учился в Венском техническом на электротехнике. Какая тут…
— Кхм, — кашлянул Фло. — Кое-что всё же есть… Фрау Альтман упомянула, что наверняка это была карма — то, что они оба сгорели в машине во время пожара. Потому что двумя годами раньше они едва не сгорели в первый раз: посреди спектакля вспыхнуло пламя, и им чудом удалось выбраться наружу.