Страница 33 из 59
Морок лежал у двери голубой комнаты — не внутри, а снаружи, мордой к щели под дверью, как часовой у поста. Его пегий бок поднимался и опускался — медленно, ровно, как всегда, — но ухо было повёрнуто к двери. Он не спал. Он слушал — может, дыхание Варвары и Александра, а может, что-то другое, что слышат только старые собаки в старых домах, где стены помнят больше, чем говорят.
За окном — новогодняя ночь переходила в новогоднее утро, и где-то далеко, за деревней, звонил колокол — тихий, серебряный, как будто из другого века. Тысяча восемьсот семьдесят пятый год начинался — с завитка на букве «в» и со слова, которое не было произнесено вслух, но лежало на белой бумаге, как след на снегу: «Настя».
Варвара лежала рядом с мужем, который не верил, но видел похожий почерк. В соседней комнате спал кузен, который искал мать и не нашёл. На кухне — Глафира, которая молилась или прощалась. В детской — Лизонька с лошадкой и куколкой. У двери — Морок, который слушал.
И на конторке в кабинете — бумага с пятью буквами. «Настя». Бабушкин почерк. Или — Варварин. Или — ничей.
Новый год. Мороз. Тишина. Дом дышал.