Страница 12 из 59
Пруды лежали в темноте — большой и поменьше, за берёзами. Вода была чёрная, неподвижная, ещё не тронутая льдом, но уже не живая — без ряби, без отражений, как провалы в земле. На берегу большого пруда стоял Морок. Варвара не звала его — он пришёл сам, беззвучно, как приходил всегда, когда она выходила из дома. Стоял на берегу и смотрел в воду. Не пил — просто стоял, опустив голову, и его пегий бок поднимался и опускался в такт дыханию.
Варвара подошла, встала рядом. Посмотрела в воду. Ничего — чернота, гладкая и плотная, как стекло, за которым ничего не видно. Морок не шевелился. Его отражение было единственным — белое с тёмными пятнами, размытое, зыбкое. Он стоял так, как стоят у края — не тот, кто собирается прыгнуть, а тот, кто слушает. Как будто в чёрной воде что-то было, и он один это слышал.
Варвара положила ладонь ему на голову. Тёплая, живая, с жёсткой шерстью. Морок качнул хвостом — один раз — и медленно развернулся от пруда. Пошёл к дому. Варвара — за ним. По аллее, по мокрым листьям, сто двадцать два шага до крыльца.
Дом ждал, тёплый и скрипучий. Половица, пятая от порога, скрипнула. Морок прошёл в кабинет, лёг у печи, положил морду на лапы. Закрыл глаза. За окном — чернота, тишина, и где-то в ней — холодная комната на втором этаже, которая живёт отдельно от дома, как человек живёт отдельно от семьи.
Морок вздохнул. Хвост — тук — по паркету. И тишина.