Месть Рима

Так и случилось, вскоре среди высоких пучков травы на одной из дюн появилось несколько фигур. Казалось, что произошел какой-то жаркий обмен мнениями, с большим количеством размахиваний руками и копьями, прежде чем люди снова ушли.

- Выглядит не очень обнадеживающе, - заметил Бесодий. - Нам следует уходить. Мы можем встать на якорь в заливе на ночь, прежде чем мы направимся обратно к побережью.

- Нет. Мы подождем здесь некоторое время. Мы проделали столь долгий путь не для того, чтобы взглянуть на дымки поселения и отчалить обратно. Посмотрим, как они отреагируют.

- Вы видели, как они отреагировали. Я, возможно, не так хорошо знаком с племенем, как вы, но мне это показалось недружелюбным.

- Посмотрим.

Был уже поздний вечер, и Катон знал, что если кто-то не приблизится к кораблю в ближайшее время, им придется вывести «Минерву» в залив, а не рисковать оставаясь там, где они были. Они всегда могли вернуться на место следующим утром и дать местным жителям еще один шанс наладить контакт. Многое зависело от прежних отношений капитана с людьми Бранодунума.

- Лодка приближается! - крикнул впередсмотрящий с мачты. Он указал на канал, и мгновение спустя Катон увидел, как из одного из водных путей вышло небольшое судно и направилось к ним. Он разглядел трех человек. Двое гребли, а третий сидел на корме. Когда они приблизились, он увидел, что пассажир-ицен был седовласым и жилистым, возможно, лет пятидесяти или старше. Он отдал своим людям приказ, и они сбавили скорость.

- Я его знаю, - сказал Бесодий. - Он вождь поселения.

- Ты сказал, что он был достаточно дружелюбен, когда ты приходил сюда в прошлый раз.

- Верно. Посмотрим, насколько мятеж изменил ситуацию.

Бесодий сложил руки рупором и крикнул через воду лодке, которая теперь была не более чем в пятидесяти шагах. Он говорил на иценском диалекте. - Приветствую, Ганомен!

Старик склонил голову набок и на мгновение уставился, прежде чем ответить. - Это «Минерва»? Капитан Бесодий?

- Все так. Ты можешь подняться на борт. У меня есть вино для тебя, чтобы попробовать.

Капитан повернулся, чтобы приказать одному из своих людей принести амфору из трюма, когда местная лодка осторожно приблизилась. Она снова остановилась примерно в десяти шагах от борта корабля, люди на веслах держали ее на одном уровне с «Минервой», пока обмен репликами продолжался. - Что вы здесь делаете? – требовательно спросил старик.

- Мы пришли торговать. А что еще мы здесь можем делаем? - весело ответил Бесодий.

- У тебя хватает наглости так говорить, капитан? Ицены воюют с Римом.

- Разве ты не слышал? Восстание закончилось. Боудикка побеждена.

После короткой паузы Ганомен отдал новый приказ своим людям, и лодка приблизилась к борту корабля. Бесодий опустил веревочную лестницу и поманил. - Поднимайтесь на борт. Даю вам слово, что вы в полной безопасности. Я вам не враг.

Лодка ударилась о корабельный борт, и Ганомен встал, балансируя на легком судне, схватившись за лестницу и проворно взобравшись на палубу. Один из его соплеменников держал лестницу, чтобы удерживать лодку на месте, пока их вождь был на борту.

Старик коротко пожал предплечье Бесодию, прежде чем оглядеться на других римлян. - У тебя больше экипажа, чем в прошлый раз, капитан.

Бесодий указал на Катона. - Это мой новый деловой партнер, Катон, и его телохранители. Он пришел, чтобы ознакомиться с береговой линией, прежде чем начнет здесь торговать.

Ицен оглядел Катона с ног до головы, прежде чем подозрительно ответил: - Он больше похож на солдата, чем на торговца.

- Он был солдатом раньше, - сказал Бесодий. - Но он оставил армию несколько лет назад, чтобы найти более прибыльную и менее опасную жизнь.

- И он решил приехать в Британию, не так ли? - спросил старик с тяжелой иронией.

Бесодий ухмыльнулся и указал на амфору. - Теперь о вине. Выпьешь?

Ганомен вздохнул, словно делая глубокую уступку. - Как пожелаешь.

- Вот это правильный человек! - Бесодий фамильярно хлопнул его по плечу и указал на рундуки на корме. - Давай сядем и обменяемся новостями, пока не осушим чашу-другую.

Трое мужчин заняли свои места, пока матрос наливал каждому вино. Бесодий поднял свою чашу с тостом. - За старых друзей и новых. Пусть наша дружба будет долгой и плодотворной. - Катон увидел, что Ганомен колеблется, прежде чем выпить.

Когда все три чаши были осушены и наполнены заново, Бесодий спросил: - А как поживают твои люди? Есть ли еще внуки? У твоего младшего сына только-только родился первый мальчик, когда мы виделись в последний раз.

Ганомен опустил чашу и нахмурился. - Пенотаг ушел. Вместе со своей семьей. Они последовали за Боудиккой и не вернулись. Как и многие другие. - В его тоне не было никакой ошибки, и Катон решил вмешаться, прежде чем Бесодий попытался перевести разговор на более легкую тему.

- Многие семьи погибли во время восстания, как римские, так и бриттские. Это трагедия. И чего удалось достичь? Ничего, кроме огромных потерь в жизнях и имущества. Нам нужно, чтобы мир вернулся как можно скорее, теперь, когда восстание потерпело неудачу.

- Неудачу? - фыркнул старик. - Ты говоришь так, будто все закончилось.

- А разве нет? Была великая битва, и Боудикка потерпела поражение. Большинство ее последователей были уничтожены, а она бежала, лишь боги знают куда. Все кончено.

Ганомен покачал головой и повернулся к Бесодию. - Твоему новому деловому партнеру предстоит многое узнать о моем народе. Возможно, тебе следовало сделать более мудрый выбор, капитан.

Он снова обратился к Катону. - Восстание еще не окончено. Далеко не окончено. Даже сейчас наша царица восстанавливает свои силы в своей крепости глубоко в болотах. Вы, римляне, никогда не найдете это место. Даже если вы найдете правильный путь, который приведет вас в Лингомару, ее база неприступна.

- Я еще не видел такого укрепления в Британии, которое было бы по-настоящему неприступным, - ответил Катон.

Вождь нахмурился, услышав комментарий, прежде чем продолжить. - Кроме того, она собирает новую армию и посылает агентов в другие племена, чтобы просить добровольцев присоединиться к ней. Ее дух не сломлен, а ее ненависть к Риму не знает границ. Она продолжит борьбу до последней капли своей крови и крови последнего человека в нашем племени.

Катон навострил уши, услышав изменение тона последних слов. - Похоже, ты не одобряешь ее решимости сражаться.

Старик опустил голову и помолчал некоторое время, прежде чем ответить. - Она моя царица. Я верен ей, как и своему народу. Иногда между ними возникает напряжение, когда лидер действует таким образом, что подвергает опасности тех, за кого он несет ответственность. Это один из таких случаев. Битва была проиграна, а ее армия уничтожена, как ты говоришь. Каким-то образом это только усилило ее решимость. Теперь ею движут исключительно мысли о мести, неважно, какой ценой это выльется для ее народа.

- Кто-нибудь из ее советников пытался ее урезонить? - спросил Катон. - Пытались убедить ее в бессмысленности продолжения борьбы?

- Конечно, пытались, - резко ответил Ганомен. - Когда она созвала вождей племени, я высказался. Но мои слова были отвергнуты с ходу. Она приказала нам предоставить еду, людей и оружие и пригрозила тем, кто откажется подчиниться. Мой другой сын привел остальную часть контингента, чтобы присоединиться к ней несколько дней назад. Теперь управлять землей остались только старики и дети. Наступает зима, а с ней и голод.