Месть Рима

Катон задумчиво слушал. - Понятно. Ты знаешь, где найти Лингомару?

- Да, конечно. Я знаю болота как свои пять пальцев.

Катон мысленно отметил комментарий, когда снова заговорил. - Много ли в племени тех, кто чувствует то же, что и ты?

- Некоторые точно. Трудно сказать, сколько, поскольку мы не смеем рисковать и слишком открыто говорить о своих проблемах в племени. Я говорю вам только потому, что вы чужаки, и вы дали мне вина, чтобы развязать мне язык. - Ганомен слабо улыбнулся, поднимая свой кубок. - Ему не помешало бы еще немного развязаться.

Матрос налил еще.

- Как ваши люди в Бранодунуме относятся к продолжению восстания? - спросил Катон. - Есть ли шанс, что Бесодий и я сможем снова начать торговлю?

- Нет. Это было бы слишком опасно. Мой народ разделен. Многие, кто потерял родственников во время восстания, винят в этом Рим и все еще поддерживают Боудикку. Если вы покажетесь в Бранодунуме, они могут напасть на вас. Даже если они этого не сделают, о вашем присутствии доложат царице, и она обязательно накажет показательно для других тех, кто имел дело с римскими торговцами.

- А как насчет тебя? Учитывая то, что ты говоришь, ты рискуешь, приезжая сюда, чтобы рассказать нам это.

- Конечно, рискую. Однако люди в лодке – мои самые доверенные лица. Они рыбачили, когда заметили ваш корабль, и сообщили новость напрямую мне, но это лишь вопрос времени, когда другие узнают о вашем присутствии. Я пришел сюда из уважения к моей прежней дружбе с капитаном. Мне нужно было предупредить его, чтобы он держался подальше, если ему дорога его жизнь. Кроме того, я знал, что он непременно угостит меня вином. Он всегда это делает. А вино стало редким удовольствием в наши дни.

Старик снова осушил свою чашу и встал, вытирая рот тыльной стороной ладони. - Я должен идти, прежде чем нас увидят.

Два римлянина встали, и Бесодий указал на амфору. - Ты можешь взять ее с собой, мой друг.

Ганомен на мгновение растерялся, прежде чем покачал головой. - Мне может быть трудно объяснить, как я ее получил. Сохрани ее для более счастливых времен, когда мы снова сможем пить и пировать в моей хижине. Прощай, Бесодий.

Он протянул руку, и они пожали предплечья, прежде чем ицен встал перед Катоном. - Прощай, деловой партнер моего друга.

В выражении его лица были проницательность и юмор, которые впечатлили Катона, когда старик продолжил. - Я ни на мгновение не обманулся, римлянин. Я знаю, кто ты и почему ты здесь. Я просто надеюсь, что ты достаточно усвоил, чтобы не считать всех иценов своими врагами. Когда придет время расплаты для тех, кто останется верным мятежу, вспомни меня и таких, как я, и прояви к нам милосердие. Даже если некоторые назовут нас предателями.

Катон покачал головой. - Я не считаю предателем ни одного человека, который достаточно мудр, чтобы предпочесть мир проигранному делу.

- Правда? - Глаза Ганомена сузились. - Интересно, чувствовал бы ты то же самое, если бы мы поменялись местами. Из того, что я узнал о римских солдатах, я в этом сомневаюсь.

Катон смущенно улыбнулся теперь, когда его уловка была раскрыта. – Что ж, ты меня поймал. У римских солдат все по-другому. Нас учат быть послушными, и когда наши лидеры приказывают нам вести войну, мы делаем это, пока нам не прикажут остановиться, неважно, какой ценой.

- И что ты об этом думаешь? Ты считаешь это мудрым?

- Я не подвергаю сомнению такие вещи вслух. То, что я думаю, - это другое дело. Это то, что считается мудростью среди солдат.

- Я понимаю. Надеюсь, у меня будет шанс снова встретиться с тобой, когда все закончится.

Они пожали друг другу руки, затем старик спустился по веревочной лестнице в маленькую лодку, а его товарищи оттолкнули ее от борта корабля и поплыли обратно вверх по каналу к Бранодунуму. Катон некоторое время наблюдал за ними, прежде чем его взгляд скользнул по окрестностям, отметив легкий доступ к поселению и выгодные позиции среди дюн и пологих холмов за ними. Это было бы прекрасным местом для основания форта на краю иценской территории. Из того, что сказал Ганомен, симпатии его людей разделились, и это облегчило бы задачу Катона. Он на мгновение пожалел старика. Ему, возможно, придется выбирать сторону, со всеми возможными последствиями, раньше, чем он предполагал.

Он потянулся за одной из своих дощечек, чтобы записать свои наблюдения, а затем захлопнул ее, прежде чем повернуться к Бесодию. - Я увидел все, что мне нужно было увидеть. Выводи нас отсюда. Мы проведем ночь в заливе, а затем вернемся в Комбретовиум.

Капитан не скрывал своего облегчения. - Прекрасно!

Порыв ветра заставил их обоих повернуться и посмотреть на север. К ним приближалась полоса облаков, и вдали в море виднелись белые барашки. Бесодий кивнул сам себе.

- Ни на минуту дольше.

******

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

На территории триновантов

- Ты уверен, что это то самое место? - спросил Макрон, лежа на мокрых листьях прямо у границы леса.

Рядом с ним центурион Туберон кивнул, когда они посмотрели вниз по склону в сторону небольшого поселения, всего едва ли двадцать хижин разных размеров. Оно располагалось недалеко от границы с племенем иценов. Жители, казалось, занимались своими обычными делами, и ничто не указывало на то, что они подозревают, что за ними наблюдают.

- Указания моего парня были совершенно ясными. Ошибиться невозможно. Видишь там, за поселением, болото с небольшим островом в центре. Как он и сказал.

- Хм, - ответил Макрон. Он все еще не был убежден в возможности, которую Туберон с большим волнением представил ему два дня назад. Центурион был с несколькими своими людьми и охотником, прочесывающими близлежащий лес в поисках дичи, когда они столкнулись с местным, пасшим небольшое стадо овец по дороге из Комбретовиума. Макрон приказал всем патрулям и охотничьим отрядам, отважившимся приблизиться к границе с иценской территорией, расспрашивать всех, кого они встретят, о передвижениях врага. Земледелец, которого остановил Туберон, сначала испугался, но когда стало ясно, что ему не причинят вреда, он рассказал римлянам о предстоящем визите небольшой группы иценских воинов, чтобы собрать припасы, чтобы прокормить то, что осталось от армии Боудикки. Они также намеревались набрать добровольцев, но фермер был обеспокоен тем, что это будет скорее принуждением, чем добровольностью. Туберон вознаградил его за информацию и поспешил вернуться, чтобы доложить Макрону.

Теперь тридцать человек из конного отряда Туберона находились на поляне недалеко позади двух офицеров, ожидая приказа закрыть ловушку для иценов, когда они появятся. Они заняли позицию еще накануне вечером. Насколько мог оценить Макрон, был уже полдень, а врага все еще не было видно. Их опоздание испытывало его терпение. В то же время он понимал, что история фермера может быть частью некоего плана по заманиванию римлян в изощренную ловушку. Это возможно, решил он, но маловероятно. Враг был уничтожен, а выжившие бежали. Они стали добычей римлян, посланных на их охоту, и поэтому, скорее всего, будут прятаться, а не расставлять ловушки. Макрон был уверен, что численность, превосходная подготовка и мораль его людей будут более чем достойны любой партии иценских воинов, с которыми они могут столкнуться в поселении. Если только враг появится.