Расколотый прайд

Приблизившись к Высоким Деревьям, юный лев услыхал шумные приветственные крики.

— Эй, Бесстрашный!

Он прислушался. Вприпрыжку к нему приближался Заноза, Пачкуля, как всегда, трусил следом. При виде лучших друзей настроение юного льва поднялось, он позабыл огорчение на Совете. Когда племя бабуинов отвело найденного Жалом Сына Звёзд в лагерь под Высокими Деревьями, добрая Звёзднолистная познакомила его со своим сыном. Пачкуля сразу привязался к Бесстрашному и стал его лучшим другом и защитником, не слишком, правда, успешным по причине малого роста. Зато Пачкуля познакомил львёнка с Занозой. А тот, будучи другом Пачкули, всем сердцем и без колебаний привязался к Бесстрашному.

Бесстрашный широко улыбнулся.

— Заноза! Пачкуля! Я патрулирую лагерь.

— Мы с тобой! Да, Пачкуля?

Пачкуля с готовностью кивнул, а Бесстрашный присел, позволяя друзьям взобраться к себе на спину. Он пришёл в отличное расположение духа — кто же будет грустить в компании двух молодых бабуинов? Но патрульный должен смотреть в оба.

— Близится следующее Испытание, — проговорил Пачкуля. — Перебраться через Крокодилью Реку.

— Вот мы и мозгуем, как это проделать, — сказал Заноза, поглаживая шею юного льва. — Помоги нам, Бесстрашный.

— Хорошо, — обещал тот. И тут необычная мысль пришла ему в голову: — Слушайте, а почему бы мне не пройти Три Испытания?

Оглянувшись через плечо, он увидел, как бабуины обменялись удивлёнными взглядами.

— А почему бы и нет? — с некоторым сомнением протянул Пачкуля. — Правда, по Правилам участнику должно исполниться шесть.

Бесстрашный покачал головой.

— Ещё только через пять лет! Не могу я столько ждать. Я стану совсем взрослым в три года. Нет, пройду Три Испытания прямо сейчас.

Он снова оглянулся на друзей. Заноза смотрел на него с любопытством.

— Что натолкнуло тебя на эту мысль?

— Кое-что из того, о чём говорил на Совете Гусеница, — и Бесстрашный рассказал им, что случилось. — Поэтому, если я пройду Три Испытания, — продолжил он, осторожно перебираясь через толстое упавшее дерево, — ни один бабуин не сможет сказать, что я не настоящий член племени.

Заноза хмыкнул.

— Не слушай Гусеницу! Чушь порет, как последняя мартышка! Конечно же, ты — один из нас.

— Тебе не нужно ничего доказывать, — согласился Пачкуля. — Кроме того, сроки Первого Испытания прошли. Я ведь провалился, ты помнишь? Даже если ты добудешь яйцо, это не засчитают.

Бесстрашный перешагнул через термитник.

— И всё-таки я покажу Гусенице и остальным на что способен, верно?

Заноза рассмеялся.

— Если ты что-то вбил в голову, спорить бесполезно, так? — Балуясь, он взъерошил шерсть между ушами юного льва. — Но тебе будет трудно. У тебя ведь нет наших пальцев. Как ты будешь держать яйцо?

— Что-нибудь придумаю, — отозвался Бесстрашный.

— Уверен, что придумаешь, — сказал Пачкуля, — а мы поможем. Эй, Заноза, это подходящее место. Посмотри, какие сучья. Давай здесь потренируемся.

Бабуины спрыгнули со спины молодого льва. Он смотрел, как они схватили по большому суку и расположили их один против другого, словно два берега реки. Заноза взобрался на один из них, присел на корточки; его морда приняла задумчивое выражение. На противоположном суку Пачкуля быстро махал худенькой ручкой, показывая воображаемых крокодилов.

— Всё зависит от того, какую реку выберет Совет. Если берега будут песчаные, можно вылезти и передохнуть. Недолго, конечно, потому что кроки не станут ждать. Но посмотри, как получится, если несколько раз поменять направление…

Уверенность Бесстрашного поугасла. «Пачкуля такой умный, а у Занозы такие ловкие лапы». Они явно не впечатлились его планом. «И потом, даже если я пройду Испытания, не скажет ли Гусеница да и остальные, что я всё-таки чужой?»

Он остановил себя. Такие размышления никуда не приведут. К тому же сейчас требовалось подумать о другом — о безопасности племени.

В молчании принялся Бесстрашный обходить границу лагеря Высоких Деревьев, условную линию, где буйная зелень акаций, папоротников и пальм уступала место саванне — желтой, сияющей и горячей. Он прищурил глаза и втянул носом воздух. «Когда я стану Верхнелистным воином, — думал он, — вот так я буду защищать своё племя. Помни это, Коварный! — Он поворошил лапой сухие листья, большой мохнатый паук пустился наутек. — Я покажу тебе…»

Над его головой в ветвях терновника щебетали скворцы. С хитрой улыбкой юный лев потряс куст лапой и рыкнул, стайка с шумом поднялась в воздух. «Ты не подкараулишь меня в засаде на дереве, Коварный! — Он чувствовал себя уверенным и почти счастливым. — Тут мне нет равных!»

Бесстрашный проверил каждое дерево на границе. По дороге он загнал змею обратно в дупло и переполошил попавшихся под лапы цапель.

Он так увлёкся мерами безопасности, что не заметил, как стемнело. Только когда Заноза завопил: «Бесстрашный, ты где?!!», он сообразил, что уже очень поздно.

С удивлением он оглянулся и увидел, что друзья бегут к нему. Небо над головой сделалось тёмно-синим, чёрные силуэты акации ярко выделялись на фоне оранжевого горизонта.

— Пора возвращаться в лагерь! — кричал Пачкуля. — Мы так долго тебя искали!

— А я и не знал, — отозвался юный лев. Он посмотрел вдаль, на золотистый горизонт.

Между двумя отдельно стоящими акациями мелькнула тень. Он прищурил глаза.

— Погодите минуту…

Это оказался лев, он двигался легко и расслабленно, одинокий взрослый самец со странно загнутым крючком хвостом чётко вырисовывался на фоне заката. С тех пор как он оказался в племени Ясного Леса, Бесстрашный нечасто видел львов, но когда случалось видеть, его обуревало чувство щемящей тоски. Особенно если огромный зверь неторопливо шествовал далеко, у горизонта.

«Интересно, как это — жить как лев? Может быть, я сейчас возвращался бы к своему прайду, как вон тот. Охотился бы я ночь напролёт или оставлял это удовольствие львицам?»

Саванна манила, казалась такой широкой, будто бесконечной. Сумерки сгустились, превратившись в непроглядную тьму, горизонт из золотого стал бронзовым, в небе по одной начали загораться звёзды. Лес позади Бесстрашного стал глухим и тёмным, постепенно наполняясь жужжанием насекомых и кваканьем лягушек. Лес был его домом, но он ни за что не спрятался бы туда, если бы только была возможность, играя мускулами, вольно мчаться, преследуя травоядных.

Бесстрашный тяжко вздохнул. Когда-то у него был прайд, и никто не сомневался в том, что он там свой. Знакомое чувство вины скрутило желудок. «Надо было мне остаться и сразиться с Коварным. Я должен был попытаться защитить свою семью, даже если бы ничего не вышло. А я убежал».

— Бесстрашный, ну идём же! — нетерпеливо закричал Заноза. — Если ты не поторопишься, придётся нам сегодня ужинать хворостом.

Бесстрашный вновь посмотрел на саванну. Нечего предаваться сожалениям. «Бабуины — мои друзья, и я забочусь о них. Вот что я делаю. Я охраняю их».

И всё же, когда он вернулся к друзьям и лег, чтобы они могли забраться ему на спину, он не удержался и бросил последний долгий взгляд на закат, к которому удалился чужой лев.

Бесстрашный стоял на задних лапах, разочарованно обдирая когтями ствол кигелии. Сквозь неплотные ветви он видел крупные плоды, иные больше, чем Пачкуля, а почти на самой верхушке — орлиное гнездо. «Это совсем невысоко. Совсем нет. Я смогу».

— Ну и чего ты ждёшь? — Орех нетерпеливо топнул лапой. — Ты зря теряешь время. Совет ни за что не засчитает твой результат.