Расколотый прайд

Глава 4

«Я хочу есть. Знаю, что это неблагородно. Но я всё время голоден, — Бесстрашный грыз толстую гнилую ветку, зажав её передними лапами. Он старался просунуть язык как можно глубже под кору, выуживая оттуда последних термитов, а затем заглатывал их, представляя себе, что это сочное мясо антилопы. — Ах, антилопы… Я ещё помню их. Они были такие вкусные, мясистые и… большие».

Мыши и птицы тоже неплохи на вкус, однако ничего другого ему не перепадало уже очень давно, а эта скромная добыча не могла наполнить желудок подраставшего льва. Он припомнил вкус зебры. «Мама и остальные львицы приносили нам зебру. И других травоедов. Например, бушбока».

Не стоило много думать об этом. И не только потому, что он тосковал по теплому сочному мясу. Гораздо более сильную боль причиняли мысли о потерянной семье.

«Я теперь член племени Ясного Леса. Вот моя семья». Он знал, как повезло ему, что Жало нашёл его, и как добры были бабуины, разрешив ему остаться. Но в этом была и его собственная заслуга — племя не приняло бы львёнка, если бы не его обаяние, умение себя вести и сообразительность. Ну и поддержка Звёзднолистной, конечно.

Возможно, кое-кто лелеял чёрные мысли, но Бесстрашный уже стал членом племени, а теперь его вряд ли удалось бы убить и съесть. «Знаю, мне следовало бы быть более благодарным. Ведь я мог остаться совсем без семьи. А то и умереть».

Бесстрашный испустил тяжкий вздох.

— Эй, Бесстрашный! — к нему направлялась Ягодка, славная дочка Жала. — Я покажу тебе, как это делать правильно. Смотри! — Она уселась рядом, взяла ветку и принялась отковыривать кору. Её золотистые бровки насупились от усердия. Наконец она торжествующе подняла ветку вверх. Она была сплошь усеяна термитами. — Вот!

— Спасибо, Ягодка, — Бесстрашный с благодарностью слизывал термитов. — Беда в том, что мои лапы совсем не такие, как твои. Я не могу поднять с земли палку.

— А если зацепить когтями? — предложила она. — Когти у тебя длинные.

Это звучало разумно, но прежде чем Бесстрашный успел воспользоваться советом, появился Жало, присел рядом с дочерью и приветливо улыбнулся юному льву.

— Бесстрашный, нужно, чтобы ты пошёл со мной на заседание Совета.

Бесстрашный сразу же сел.

— Конечно, Жало.

В Совет, который возглавлял вожак, входило четырнадцать старших Верхнелистных племени, и каждому из них дозволялось иметь свиту — небольшую группу бабуинов, всё равно какого ранга, которые помогали ему нести непростые обязанности. В свиту Верхнелистные обычно набирали подававших надежды бабуинов. Поэтому приглашение Жала польстило Бесстрашному — это была большая честь, особенно если члену свиты разрешали присутствовать на заседании, правда, дозволялось им только смотреть и слушать. Приглашение в свиту Жало больше, чем всё остальное, помогало Бесстрашному почувствовать себя своим в племени.

Поднявшись, он попрощался с Ягодкой и последовал за Жалом к месту, где собирался Совет, — широкой поляне под самой высокой акацией. Поляну обступали папоротники, с соседних деревьев свисали лианы, создавая уютное уединение и даже какую-то торжественность. Ну и тень, конечно. Посередине поляны возвышался огромный гладкий валун — Камень Вожака. На нём восседала крупная, благородной внешности бабуиниха, молча ожидая, пока соберутся члены Совета. Рассеянные солнечные лучи играли на её коричневой шерсти, а трепещущая листва отбрасывала причудливые тени. Глубоко посаженные глаза бабуинихи светились мудростью. Бесстрашный склонил голову, выражая уважение Коре Вершинной, главе племени.

Жало и другие члены Совета расположились вокруг Камня, позади каждого уселась свита. Бесстрашный втиснулся между двумя молодыми бабуинами, которые тоже прислуживали Жалу, — Травкой Среднелистным, высоким, с вечной травинкой во рту, и Мухой Нижнелистным, тощим и проворным. По задней лапе Бесстрашного пополз муравей, Муха молниеносно выбросил вперёд лапу, поймал его, проглотил и широко улыбнулся молодому льву, показывая редкие зубы.

Беспечное птичье щебетанье на поляне прервало появление Гусеницы Верхнелистного, того самого бабуина с маленькими глазами и тонкими губами, который уговаривал сородичей убить Бесстрашного, когда он был совсем маленьким.

— А этот что здесь делает? — поинтересовался Гусеница. — Ты зачем притащил своего льва, Жало? Думаешь, он тебе на Совете поможет?

Жало вскочил на задние лапы и возмущённо округлил губы.

— Это Бесстрашный, Сын Звёзд! — вскричал он. — Он член нашего племени, Гусеница, а ещё он член моей свиты, не забывай этого!

— Члены Совета! — Кора Вершинная поднялась на Камне, и Жало вновь почтительно опустился на четыре лапы. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать принадлежность Бесстрашного к нашему племени. — Она смотрела на Гусеницу, пока тот не опустил глаза. — И совсем ни к чему возобновлять старый спор. Мы собрались, чтобы обсудить переселение племени Ясного Леса на новое место.

Дряхлый Жук Верхнелистный поднялся со своего места

— Это непростой вопрос, Кора. Мы стоим лагерем под Высокими Деревьями необычно долго, но уйти отсюда — это, по-моему, чересчур. Здесь довольно фруктов, ручей даёт воду, а деревья — тень. Места здесь хватает всем.

— Верно, — задумчиво проговорила Кора. — Но изобилие не продлится вечно. Сухой сезон вернётся, как это всегда происходит, да и не свойственно бабуинам оставаться так долго на одном месте. Мы кочевники, бродяги, Жук Верхнелистный, к тому же есть причины, по которым нам придётся уйти. Лучше обсудить это сейчас, пока ещё не поздно.

— Сказать по чести, — вставил Гусеница, — передвижение племени совсем не касается льва.

— Довольно, Гусеница! — Кора с упрёком посмотрела на него.

— Знаешь ли, Кора, — заметила Манго, прочищая горло, — в словах Гусеницы есть резон.

— Согласен, — проговорил Ветка. Его поддержали несколько одобрительных голосов. Травка перестал жевать и бросил на Бесстрашного сочувственный взгляд.

Кора колебалась. Затем, как показалось, собралась что-то сказать, но передумала и только сочувственно кивнула. Жало тактично кашлянул и повернулся к Бесстрашному.

— Раз так, ты, Сын Звёзд, может быть, оставишь нас? На этот раз, — сказал он и с виноватым видом подмигнул Бесстрашному. — Без тебя обсуждение пройдёт спокойнее. Ты не возражаешь, мой друг?

Бесстрашный быстро огляделся, но ни один бабуин не поспешил встать на его защиту. Кто-то из свиты Гусеницы скорчил гримасу и шепнул что-то соседу, а тот покатился со смеху.

Чувствуя себя до крайности неловко, Бесстрашный быстро кивнул:

— Конечно, Жало. Я, разумеется, не возражаю. Ни в коей мере. Я… э-э-э. Я покину вас.

— Вот бедолага, — пробормотал Муха.

Бесстрашный пятился несколько шагов, затем повернулся и покинул Совет со всем достоинством, на какое оказался способен.

Он подметил взгляды, которые посылали члены Совета своей свите и которыми бабуины свиты обменивались между собой. И был рад, что его уже не видно за деревьями. «Беда в том, что я как раз возражаю, — печально подумал он. — Я понимаю, почему Жало так сказал. Но счастлив, что живу здесь с племенем Ясного Леса. И мечтаю, чтобы всё племя меня приняло, как принял Жало. Необходимо как-то проявить себя, вот и всё. — Бесстрашный поднял лапу чтобы почувствовать себя увереннее. — Я хорошо охраняю племя. Так сказал Жало. Никто не осмелится потревожить бабуинов Ясного Леса, пока я тут».

В число обязанностей Жала как члена Совета входила забота о безопасности племени, и в этом ему помогал Бесстрашный. Он патрулировал границы, высматривал опасности, защищал друзей и изгонял врагов. «Ты защитник племени», — говорил ему Жало, и Бесстрашный при этом всегда вспоминал свой прайд. Эту важную работу Бесстрашный выполнял великолепно, гораздо лучше, чем любой бабуин. Но стал ли он незаменимым?