За закрытой дверью

Признаю, на следующий день я избегала всех. Когда Арчер, как обычно, постучал ко мне утром, я сказала, что позавтракаю у себя в комнате. К тому же мисс Прим и мистер Бос были в жалком состоянии и нуждались во мне. Говорят же, беда любит компанию? Их увядающие листья словно отражали то, что творилось у меня на душе. Я была сама не своя. Сердце совсем запуталось, а чувства окончательно вышли из-под контроля. Я даже перестала отпускать Фрэнни к Рози за перекусом, потому что не хотела ни с кем ничего обсуждать.

Почему-то казалось, что она начнет расспрашивать, лезть в душу и вести себя как настоящая подруга.

Да и что я могла сказать ей, не сгорев от стыда? Что зажималась с нашим боссом, согласилась, что это лишь способ снять напряжение, на который мне плевать, а потом наорала на него за неправильное воспитание дочери? А еще заодно расспросить, что находится за той красивой дверью возле его спальни и почему мне туда нельзя.

Я просто сходила с ума... так что да, прятаться казалось проще.

И это еще не всё. Наступила пятница, и мы все знали, что это значит: вечером явится Валери для своего великолепного шоу с Джеймсоном. Но перед этим он как ни в чем не бывало прервал наши занятия, заявив, что мы едем играть в теннис.

И как тут возразить после того, как я вчера вечером на него наорала? Я всего лишь учительница со строгим расписанием для его дочери. Библиотека могла и подождать, особенно когда девочка подпрыгнула и радостно завизжала.

Так что я поехала с ними в загородный клуб и вытерпела эту пытку.

И для это действительно была пытка. В машине Джеймсон в своем безупречно сшитом на заказ костюме вел себя донельзя пристойно и по-отцовски. Затем он переоделся в поло и шорты, чтобы поиграть с дочерью, а я предпочла остаться на скамейке. Время, проведенное наедине с отцом, для Фрэнни гораздо важнее. Я повторила себе это снова, когда он пообещал играть с ней в теннис через день до конца недели. Он обнял дочь и, пока она радостно визжала, одними губами прошептал мне: «Спасибо».

Проклятье, неужели под этой суровой броней обязательно должен скрываться хороший отец? В животе всё перевернулось, а мысленно я его проклинала. Нельзя быть одновременно замечательным человеком и скрытным мудаком. Это нечестно. И от этого меня бросало из крайности в крайность. Я то хотела устроить скандал и наорать на него, то наброситься и сорвать с него одежду, то убеждала себя, что лучше всего — профессиональные отношения.

Орать на него, требуя перестать быть идеальным отцом, пока он учил Фрэнни правильно держать ракетку, казалось несправедливым. Хотя мои яичники всё это время вопили, что трахнуть его и родить ему детей — вполне себе отличная идея.

Но это совершенно не то, что мне сейчас нужно.

Однако ублюдок подлил масла в огонь, специально попросив для меня ключ от раздевалки, как будто я задержусь здесь дольше, чем на одно лето.

А потом пришлось наблюдать, как сотрудницы клуба лезут из кожи вон, лишь бы ему угодить. Они знали их с Фрэнни любимые напитки, и я еще никогда не видела, чтобы женщины так стремительно неслись за чертовым полотенцем.

Взгляды всех женщин были прикованы к нам. Вернее, почти исключительно к нему. Был ли он в идеально выглаженном костюме или в поло, насквозь промокшем от пота после матча, они всё равно слетались к нему, как пчёлы на мёд. Может, их восхищало, какой он отец-одиночка. А может, дело было в эмблеме Алмазов, которую теперь я замечала повсюду. Я старалась не обращать внимания ни на их попытки привлечь его внимание, ни на этот маленький символ, который то и дело ловила взглядом: на браслете, на кольце, а иногда вышитым на рубашке. Эмблема была у каждой, и теперь я понимала ее смысл.

Все они принадлежали этому миру, а я — нет.

Попрощавшись с Фрэнни, я поспешила к себе в спальню, и это было к лучшему. Наскоро набросав отчет, отправила его Джеймсону по электронной почте, а потом завалилась на кровать, прикидывая, какие расходы можно списать с выданной им карточки.

Чтобы пережить это лето, мне понадобятся беруши. Я свирепо уставилась на вентиляционную решетку. За последние пару дней она почему-то превратилась в моего заклятого врага. Вот уже час я сверлила ее взглядом, размышляя, как бы ее заткнуть: может, накрыть подушкой и оставить душ включенным на все время визита Валери.

То, что произошло между мной и Джеймсоном в подвале, не должно было иметь значения после нашего уговора, но почему-то всё равно не выходило из головы. Его предложение отвезти меня к сестре на частном самолете, а затем еще и поездка с Фрэнни в клуб — всё это тоже имело значение.

Стук в дверь отвлек меня от покупок.

— Да?

— Мы идем гулять. — Рози ворвалась в комнату с пустыми руками. Близилось время ужина, и я ждала, что скоро объявится Арчер и начнет капать на мозги по поводу еды, но никак не она.

И тем более не Пинк с Олив, зашедшие следом.

— Гулять?

— Ага. Нам скучно, а парни хотят обсудить дела. — Пинк вплыла в спальню со спортивной сумкой, швырнула ее на кровать и тут же принялась расстегивать молнию.

— Что это? — Я указала на сумку и нахмурилась. — Какие парни и какие дела?

— Наши наряды и аксессуары. — Пинк сбросила топ, ухмыльнувшись. — У Рози и для тебя кое-что припасено. А наши парни — это Бейн, Димитрий — муж Олив, ну и наверняка Арчер с Аидом тоже там. Кто знает, кого еще принесет? У них должно быть... — Она осеклась.

Рози тут же встряла, чтобы скрыть то, что подруга собиралась сболтнуть.

— Пожалуйста, не отказывайся. Ты меня избегаешь, а я этого не выношу. — Она подошла к кровати с целой охапкой платьев. — Мы, женщины этого дома, должны держаться вместе.

— Вы — да... А я здесь всего лишь на лето, — проворчала я.

— Может и так, но на это лето мы — одна команда. А слово управляющей — закон. — Рози мне подмигнула.

Я прикусила губу, снедаемая любопытством:

— Как ты вообще получила эту работу, Рози?

Она проигнорировала вопрос, указав на одежду:

— Я надену красное, а ты можешь выбрать любое из оставшихся.

Затем они с Пинк тут же начали переодеваться. Олив закрыла дверь и пожала плечами.

— Я останусь в этом, если ты тоже не хочешь наряжаться. — В своих узких джинсах и кроп-топе она выглядела так, что вся моя одежда рядом с ней казалась донельзя убогой. — Так почему ты избегаешь Рози?

— Не избегаю. Просто... перевариваю кое-какие события. — Я замялась, гадая, знает ли хоть кто-то из них, что здесь происходит на самом деле.

— А, точно. Ты про существование Синдиката? — Рози приподняла бровь, натягивая платье, а затем плавной походкой направилась ко мне.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Пришлось снова его закрыть и ждать. Похоже, она в курсе того, что я всё знаю.

Рози усмехнулась.

— Я получила эту работу, потому что родилась для нее... как и для Синдиката. Моя мама всю жизнь заботилась о его матери, а сейчас Джеймсон нуждался в заботе больше, чем кто-либо из его семьи. К тому же, с ним легко. Он, конечно, тот еще сухарь, но намерения у него благие. Он сам рассказал, что ты всё выяснила. И слава богу, потому что я уже задолбалась хранить эту тайну.

— Он обсуждает меня с тобой?

— Со всеми нами... И только тогда, когда изо всех сил пытается этого избежать. — Олив закатила глаза. — Он просто ни черта не умеет выражать эмоции.

— В любом случае, ужин для них готов, так что нам тут делать нечего. — Рози принялась перебирать платья на кровати. — Что наденешь?

Вся троица уставилась на меня в ожидании ответа, словно их волновало только это, а не чертовски огромный слон в комнате, которого все упорно игнорировали.