За закрытой дверью

— Из-за того, что я спросил о занятиях?

— Нет.

— Тогда из-за чего?

— Ни из-за чего.

— На работе нельзя позволять себе отвлекаться. Ответь на мой вопрос.

Она резко подняла взгляд и на мгновение встретилась со мной глазами, готовая спорить, но потом отвела их, словно уступая. Я ненавидел эту отстраненность.

— Я просто устала. Не каждый день твой босс признается, что он Алмаз, Джеймсон. А моя сестра ведет себя... странно. У меня есть жизнь за пределами этого дома, даже если тебе она кажется маленькой и незначительной. — Она усмехнулась, но вышло натянуто.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Потом ещё один. Лишь после этого отпустил её палец и провёл костяшками пальцев по её щеке. Может, дело было в моём прикосновении, а может, она просто слишком устала, но её глаза наполнились слезами. Они заблестели, готовые вот-вот пролиться. У меня внутри всё болезненно сжалось.

— Хочешь слетать к ней на выходных? Полетим на джете⁴. Фрэнни, как обычно, будет у бабушки.

Мия нахмурилась, будто не понимала, что происходит. Будто моё предложение совершенно не вязалось с тем, каким она меня знала. Так и было. Она, черт возьми, была моей подчиненной, а не девушкой или женой.

— Нет, но спасибо. Она бы меня убила, заявись я без предупреждения. Мне просто нужны выходные, чтобы всё переварить. Всё будет хорошо.

Я потянулся за ее спину и достал стакан.

— Ты абсолютно права. Алмаз я или нет, для тебя это ничего не меняет, Дарлинг. Ты всё так же учишь Фрэнни, как и раньше, а со всем остальным разбираюсь я.

— Но разбираешься каким образом?

— Задавай только те вопросы, на которые хочешь получить ответы.

Мия поморщилась и отвела взгляд, будто сомневалась, что ей понравится представлять, что это может значить. Она помедлила, затем вздохнула и произнесла:

— Пожалуй, тогда я забираю свой вопрос.

Ее заминка и то, как она избегала смотреть мне в глаза, заставили меня усомниться в том, нужен ли мне ее страх. Был ли этот страх чем-то хорошим, как мне показалось, когда я только вошел на кухню? Разумеется, я хотел, чтобы она осознавала опасность, но понимала ли она, что бояться меня ей не нужно? Наверное, мне следовало бы этого хотеть, но хотел ли я на самом деле?

— Теперь, когда ты знаешь, что я Алмаз, ты меня боишься?

Она не хотела в этом признаваться, но я заметил колебание, заметил, как ее взгляд скользнул в сторону, когда она пробормотала:

— Нет.

Я с силой опустил стакан на столешницу рядом с ней, и Мия вздрогнула, прижавшись к моему телу.

От этого мое сердце, блядь, екнуло. Я получил ответ на свой вопрос.

Я должен был наслаждаться ее страхом. Я жаждал его с самого начала, потому что прекрасно знал, что он означает. Люди прислушиваются к страху, и он давал мне над ней власть.

Это был легкий способ контролировать, управлять и направлять ситуацию в нужное мне русло.

И всё же, впервые за долгое время, я испугался того страха, который мог внушить.

— Блядь, детка. — Я покачал головой. — Я не причиню тебе вреда.

— Верно. — Она закусила губы и закрыла глаза. — Я знаю. На самом деле я искренне в это верю, хотя, наверное, не должна, Джеймсон. И всё же, судя по всему, ты принадлежишь к миру, где можешь сделать именно что угодно без каких-либо последствий. И я не думаю, что ты бы вообще об этом пожалел бы.

— Пожалел бы о том, что причинил тебе боль? Меня бы это, блядь, уничтожило, Мия. — Я выпалил, не задумываясь, но это была правда. — А вот если бы пришлось причинить боль тому, кто посмел бы тронуть тебя или мою дочь… я бы наслаждался процессом.

— Тогда, может, я боюсь за всех остальных, кто тебя злит.

Я несколько раз кивнул, пытаясь включить безразличие и заглушить чувства к ней.

— Верно. И правильно делаешь.

— Ну, тогда... — Она взяла стакан, смирившись со стеной, которую я продолжал возводить между нами, налила воду и сделала долгий глоток, позволив мне наблюдать, как она проглатывает каждую каплю. А затем похлопала меня по груди. — Думаю, нам пора спать. Фрэнни встанет ни свет ни заря и, скорее всего, захочет отправиться на поиски приключений, раз уж теперь это разрешено.

— Поехали со мной завтра в загородный клуб, — сорвалось у меня. — Снова поиграем в теннис и пообедаем.

— Эм. — Она нахмурилась. Да уж. Я сам только что снес эту чертову стену. Я, блядь, никак не мог определиться. Мия хмурилась, но нехотя произнесла: — Конечно. Ей нравится, когда ты рядом, если мы вписываемся в твой график. Она рассказывала, что раньше ты постоянно ездил с ней.

Внезапно во мне вскипела потребность всё объяснить.

— Фрэнни больше не идет на пользу мое постоянное присутствие. Я единственный родитель, который у нее остался, поэтому я должен поступать правильно, даже если это тяжело.

— Держаться от нее подальше — это правильно? — Мия склонила голову набок и осторожно поставила стакан на столешницу, словно размышляя.

— Ты только что сама напомнила, что я способен на убийство, Мия.

— А ты заявил, что делаешь это ради дочери.

— Это не оправдывает меня.

— Возможно. Но дочери всегда нужен отец. А Фрэнни тем более, поскольку её мамы больше нет. — Её голос дрогнул. — Не исчезай из её жизни, Джеймсон. Не становись просто частью фона.

— Я не этого добиваюсь… Если со мной что-нибудь случится, я хочу сделать так, чтобы она смогла без меня справиться. Чтобы она не скучала по мне, если…

— Она скучает по тебе сейчас! — Мия толкнула меня обеими руками в грудь. — Она практически умоляет провести с тобой время. Бедная девочка весь день говорила только о тебе, потому что была счастлива, что ты наконец-то появился. А ты что делаешь? Изображаешь из себя великого мученика, держась на расстоянии на случай, если кто-то попытается снести тебе голову?

Она ждала ответа и больше совсем меня не боялась. На её лице читалось лишь отвращение, пока я пытался подобрать нужные слова.

— Да возьми же себя в руки и перестань вести себя как трус. У тебя охрана, мать её, по всему периметру дома. Неужели ты настолько слаб?

— Алмазы не слабые. Adamantem infractum manet.

— Вот именно. Прекрасно. — Она закатила глаза, будто считала весь этот орден, самый могущественный, мать его, в мире, сборищем идиотов. — Тогда и научи этому свою дочь. Пока ты рядом. Пусть даже ты умрешь завтра…

— Не умру. — Она что, считала меня настолько беспомощным?

Мия всплеснула руками.

— ...или через пятьдесят лет. Но дочери нужен отец. И будь я проклята, если эта малышка не получит всё необходимое, пока я здесь работаю.

С этими словами она сердито зашагала прочь, даже не оглянувшись, а я так и стоял, провожая ее удаляющуюся спину взглядом.

У меня было предчувствие, что проклята она не будет, потому что она добьется для Фрэнни всего, во что бы то ни стало.

Что касается меня, я был проклят в любом случае.

Потому что Мия Дарлинг, дающая мне отпор — пусть и со страхом, но ради моей дочери — была самым прекрасным, что я когда-либо видел.