За закрытой дверью

— Намекаешь, что мне стоило сделать больше? — Я усмехнулся. — Я сохранил жизнь тебе и моей жене даже после того, как она сбежала с тобой, Паоло. Это куда большая милость, чем любой из вас заслуживал, особенно после того, как она не соизволила забрать Фрэн из школы.

Я никогда не прощу её за то, как она поступила с Фрэнни. За то, что ушла, не попрощавшись. За то, что в тот день бросила её в школе, оставив мне разгребать последствия.

Паоло не понимал одного: мне было плевать и на семью Лекс, и на их компанию. Моя жена была стратегом и использовала любовь как инструмент, чтобы влиять на меня и нашу дочь. Она так и не поняла, что, доверься она мне до того, как разразился скандал вокруг «Уилшир», я без труда спас бы её компанию. Вместо этого я день за днём добивался того, чтобы Алмазы заключили партнёрство со «Стоунвуд Энтерпрайзис» и укрепили свое влияние в FDA.

Я знал: крах влияния Паоло — лишь вопрос времени, как и то, что его инвесторы в итоге разочаруются и захотят поквитаться. До меня доходили слухи, что они нацелились на наследницу «Уилшир Групп» и жаждут мести, желая забрать ее жизнь.

Я не вмешался. Знал, что это делает меня еще большим чудовищем, чем она. Мне было плевать.

Мне передали отчет о вскрытии: тело обгорело настолько сильно, что опознать ее удалось только по зубам. Я не оплакивал утрату, лишь просчитывал все варианты. Несчастный случай — так это классифицировали произошедшее. Якобы машина взорвалась. Может, вмешалась недовольная сторона и перерезала провода.

А может, дело в чем-то другом.

С каждым днем я всё больше убеждался во втором варианте, потому что после этого Паоло начал напрашиваться на новые встречи. Думал, что так сможет пробить ко мне дорогу, но я всегда отказывал. Даже новый сенатор не заставил бы меня изменить решение и увидеться с ним.

И всё же его настойчивость росла, как и мои подозрения. Я согласился на разговор сейчас только из-за внутреннего чутья. Со стрельбой в школе моей дочери что-то было не так, и за этим должен был стоять Паоло.

— Конечно, ей не следовало так с тобой поступать. Лекс порой бывала безжалостна.

— Вот именно. Настолько безжалостна, что бросила семью, потому что мы больше не приносили ей пользы. Полезным должен был стать ты. Не забывай: уходя, Лекс не желала иметь ни черта общего с Алмазами.

— Верно. — Паоло потер глаза, выдавая усталость от игры, в которой ему не победить. — Но теперь ее нет. Уже много лет. И, честно говоря, я по-прежнему считаю правильным помочь ее семье, особенно если это выгодно нам обоим.

— Тогда скажи мне, Паоло, какую выгоду приносит нам «Уилшир», пока они продолжают лажать? — Я откинулся назад и, ожидая ответа, закинул руку на спинку стула.

— О чем ты?

— Они по-прежнему используют свои препараты для неутвержденных диагнозов. Применяют не по прямому назначению. И делают это настолько неосторожно, что FDA уже проявляет к ним интерес. — Ещё один ход к мату. — Каждый месяц мои люди в FDA передают мне сводки. Думаешь, я не знал? Они уже под наблюдением.

Паоло попытался сохранить лицо и улыбнулся, но улыбка так и не коснулась глаз.

— Они находятся под давлением, как и весь бизнес сейчас. — Он поспешил добавить: — Но как только я получу доступ в порт, мы всё поделим пятьдесят на пятьдесят. На бумаге всё будет легально, и твое имя останется чистым.

Мне не нужно было отвечать. Я лишь приподнял бровь, позволяя ему говорить дальше.

— Ты же знаешь, что эти компоненты сразу идут на производство лекарств-аналогов и расходятся моментально. Обезболивающие, пищевые добавки…

— Препараты от рака? — Разумеется, это по-прежнему было бы выгодно компании Лекс.

— Да. Товар будет расходиться стремительно. — Он изо всех сил пытался сделать вид, что это просто бизнес, но я видел его насквозь. А затем произнес то, чего я от него и ждал. — Понимаешь, у «Уилшир» уже налажена дистрибуция. Может, они и переживают не лучшие времена, но их знают в этом бизнесе. Мы могли бы использовать их и заодно помочь им встать на ноги. Будь Лекс здесь... она бы этого хотела.

Он произнес это так, будто мог заставить нас поверить, хотя она и слышать не желала об Алмазах. Она думала, что у Паоло есть всё. Это заявление стало очередным гвоздем в крышку его гроба.

— У Лекс всегда были нереалистичные идеи и цели, Паоло. И именно эти нереалистичные цели ее и убили.

— Нет. Нет... Лекс не витала в облаках. Будь она сегодня здесь, готов поспорить, она была бы в восторге. — Он заторопился, судорожно пытаясь предложить мне хоть что-то заманчивое. — Алмаз остается нерушимым, верно? Я имею в виду... я мог бы стать частью Синдиката. Алмаз остается нерушимым, а картель Руиса позаботится о любых трещинах.

Он выпалил это и улыбнулся, словно выдал удачную реплику. Он и не понял, что только что раскрыл свои карты. Наша шахматная партия только что перешла на новый уровень. Это лишь подкрепило мое внутреннее чутье.

Глядя на него, я начинал думать, что он — всего лишь пешка.

— Она часто говорила мне это, — произнес я, следя за каждым его движением.

Он отвел взгляд, но я заметил, как у него дернулся мускул на челюсти — всего раз. В его защите появились трещины, и я откалывал по кусочку, чтобы доказать: либо он так сильно любил мою жену, что на самом деле не хотел вести со мной дела, либо он скрывал какую-то куда более глубокую тайну, которую я намеревался выведать.

— Да? Ну неважно, — проворчал он, проведя рукой по лицу. — Жаль, что ее сегодня нет с нами.

— Готов поспорить, тебе жаль. — Я прищурился.

— И всё же ее мечта может жить дальше вместе с «Уилшир Групп», Джеймсон.

— Так вот на что ты ставишь, Паоло? Думаешь, сможешь сыграть на моих чувствах к покойной жене и её наследию?

— Если не ради Лекс, то, возможно, ради того наследия, которое она хотела бы оставить после себя. Я просто говорю... она бы хотела, чтобы мы попытались хотя бы ради Фрэн...

— Паоло… — Я резко поднялся. — Ты же знаешь, что именно ты должен был стать решением для Лекс. Тогда она ошиблась. И сейчас тоже. Прошлое уже не перепишешь. Ты вложился в «Уилшир», надеясь спасти компанию её семьи и вытащить её из кризиса. Но у тебя ничего не вышло. И ты всерьёз думаешь, что я захочу во всём этом участвовать?

Он огляделся, словно ошеломленный и оскорбленный. Вокруг его короля... или королевы в нашей шахматной партии осталось всего несколько защитников.

— По большому счету, компания не имеет особого значения. — Он отмахнулся от моей осведомленности, но теперь весь покрылся испариной, пытаясь прорыть еще один туннель, чтобы присосаться ко мне.

— Тогда зачем ты вообще ее упомянул?

— Потому что я думал, что ты...

— Что я почувствую себя обязанным тебе за финансирование семейного бизнеса твоей любовницы? — Я постучал пальцами по столу и цокнул языком. — Мне плевать, что ты делаешь со своими деньгами, Паоло. Встреча окончена.

— Постой. — Паоло тоже поднялся; между бровей залегла глубокая складка, а лоб покрылся потом. — Разве ты не понимаешь, что ее семья пострадает?

— Только они? Или ты тоже?

Он всплеснул руками, озираясь по сторонам, словно ища поддержки. Его брат, стоявший рядом, не проронил ни слова.

— Лекс, может, и не была любовью всей твоей жизни, но для меня была.

Паоло запаниковал. Это было видно по каждому его движению. Он выдавал все свои козыри ещё до того, как успевал их разыграть.

— Нет, не была, — произнёс я, не оставляя места для сомнений.

— Но ведь она была матерью твоего…

— Да, была. Но её больше нет, и всё в прошлом. Как и эта встреча.

— Неужели в тебе совсем не осталось милосердия? — выпалила женщина, стоявшая за спиной Паоло.