Страница 39 из 118
— Твою ж мать, Найт! Жжет! — Жак заслуживал куда большей боли, чем та, что я причинял ему, пока вычищал его ссадины.
— Нужно было ехать в больницу.
— Может, дашь мне хоть что-нибудь? Ты меня убиваешь, — почти простонал он.
— Чтобы ты снова загремел в рехаб? — Он и сам всё понимал, но в его глазах плясали черти, на которых у меня не было времени. — Вообще-то, может, мне и стоит вколоть тебе что-то такое, чтобы ты опять прошел через ломку.
— Это жестоко. — Его темные брови сошлись на переносице, прежде чем он расхохотался. — Мне нравится. Вот это тот Джеймсон, к которому мы привыкли.
Я плеснул антисептик прямо в рану. В основном потому, что хотел услышать, как он заорет.
— Сегодня здесь Фрэнни. Тебе лучше в больницу с твоими…
— Господи, ублюдок! — Он оттолкнул мою руку с флаконом. — И что, по-твоему, я должен им сказать? Что Ксавьер меня пырнул после того, как мы гоняли по трассе?
— Я хочу, чтобы ты хоть раз подумал о последствиях своих решений.
— Говоришь прямо как твой отец.
— Мой отец в земле, Жак. И если уж я на кого-то и похож, то скорее на твоего, но точно не на своего. Мой тоже не думал о последствиях. А я думаю о каждом, до последнего.
Я для верности плеснул еще антисептика. Снова крик. Надо было записать это, чтобы потом шантажировать его.
— Ну ты и говнюк. Ты в курсе? До появления Фрэнни ты был самым безбашенным из нас. А теперь стал еще более двинутым. Я слышал, что ты сделал с людьми Паоло. У тебя ведь сейчас один из них здесь, так?
— Понятия не имею, о чем ты. — Я не собирался отвечать на его вопросы. Они подчинялись мне, а не наоборот. — Что бы там ты или другие «Язычники» ни думали, я могу поступить куда хуже, если вы продолжите заваливаться сюда в крови каждую неделю. — Это было предупреждение ему и его мотоклубу. Я начал стягивать рану иглой. Потребуется всего семь швов, но я намерен сделать так, чтобы каждый из них был болезненным.
Он поморщился от давления.
— А для чего еще тебе эта комната, если не для того, чтобы помогать нам?
Эта пристройка, появившаяся три года назад в последний момент, на самом деле сослужила нашему обществу добрую службу. Здесь я довел до совершенства навыки хирургии, лечил пулевые ранения, спасал жизни и заводил союзников.
И наживал врагов.
— Точно не для того, чтобы разруливать ваши разборки с Ксавьером. Вы как два тупых кота из одного помета, которые вечно дерут друг друга когтями. У меня нет на это времени.
— Кота? — Он выглядел оскорбленным, спрыгивая с металлического стола и придерживая бок, который теперь был забинтован. Тут же двое моих людей начали убирать помещение. — Я дерусь как питбуль.
— Ты серьезно решил поспорить об этом?
— Я не какой-то там драный кот.
Я подошел к раковине смыть кровь с рук.
— Проваливай из моего дома, Жак. Дочь дома, и у меня новая няня, она впечатлительная. Мне не до этого.
— Если хочешь, «Язычники» могут убрать оставшихся участников налета на школу… — Он хлопнул меня по плечу, уже без шуток.
Союз с его клубом обеспечивал нам определенную защиту, но мне не нужны были одолжения.
— Я сам со всеми разберусь.
— «Алмазы» не против?
Я смывал кровь с рук — алые струйки тянулись по воде и уходили в стальной слив. Вода окрашивалась в розовый — совсем как мои связи с «Язычниками», клубами и обществами: мы искажали и меняли существование друг друга. После смерти отца я возглавлял Синдикат Алмазов. Я командовал ими, а не наоборот.
— Папа? — позвала дочь откуда-то из подвала, и я прищурился, глядя на Жака, заканчивая мыть руки.
Двое моих людей продолжали приводить в порядок операционный стол, еще один складывал окровавленную одежду, которую я срезал с Жака.
— Фрэнни, мы здесь! — крикнул он, потому что ни один из тех, с кем я имел дело, не упускал возможности увидеть мою дочь. Я бы не стал вмешиваться, если бы думал, что Фрэнни только с Аидом — она уже не раз натыкалась на меня во время операций.
И Жака я зашивал не впервые. Он был безрассуден на мотоцикле и в жизни. Винить его в этом было бы лицемерием после его слов — мы оба знали, что до появления дочери я и сам любил играть со смертью.
Сейчас моей проблемой была не Фрэнни. А Мия. Красивая, милая, наивная Мия, которая вошла следом за дочерью в сопровождении Пинк и Олив.
Двух женщин, которых нельзя было назвать ни милыми, ни наивными.
Олив жила в конце улицы и выросла вместе со мной. Она была острой на язык, расчетливой и всегда на три шага впереди любого, кто осмеливался перейти нам дорогу. К тому же она была замужем за Димитрием, совладельцем HEAT — одной из крупнейших технологических и риэлторских корпораций в мире.
А Пинк — девушка Бейна. И сама игрок, причем серьезный: у нее было место за столом на самых важных совещаниях Синдиката. Ее роль выходила далеко за рамки просто спутницы — она была вдохновителем, мастером интриг, способным вести дела так, что наши враги в ужасе разбегались.
Они участвовали в принятии важных решений, и так будет всегда. Я доверял обеим свою жизнь и дела Синдиката.
Но доверить им Мию — совсем другая история.
Дочь бросилась к Жаку и резко остановилась прямо перед тем, как обнять; ее брови сошлись.
— Ты снова поранился, Жак? Ты должен водить осторожно и останавливаться на все красные светофоры!
Жак начал шепотом успокаивать ее, а я отметил, что Аида нигде не видно, и Мия стоит в стороне, словно приросла к полу. Ее глаза были широко раскрыты, пальцы судорожно сжимались, а по тому, как быстро поднималась и опускалась ее белая блузка, я понял, что ей нехорошо. Щеки раскраснелись, она дышала через нос и выдыхала ртом, будто изо всех сил старалась не упасть в обморок.
Оглянувшись, я понял, как это выглядит со стороны: безумный хирург выстроил свою маленькую больницу. Стеклянные стены вокруг операционного стола, ультрасовременные лампы, инструменты по последнему слову техники. На этом столе я мог с легкостью разобрать человека по частям и собрать заново. Я делал это не раз и не два.
Я проектировал это пространство с лучшими инженерами страны. Я гордился им, но также знал, как это смотрится для постороннего.
А она была посторонней.
— Мисс Дарлинг, ты должна сейчас вести урок, — процедил я.
— Фрэнни захотела перекусить, — тихо ответила она, делая шаг вперед, но тут же отступила, заметив кровь, проступающую сквозь повязку на груди Жака.
— В подвале? — бросил сквозь зубы. Я даже не стал ждать ответа и перевел взгляд на других женщин. Обе любили совать нос не в своё дело, хотя и приносили пользу. Я уважал их за это, и совсем не уважал за любопытство. — Вам двоим больше заняться нечем?
— Не-а, — хором ответили они. Олив притянула меня в объятия и продолжила: — Мой муж сегодня взял малыша Грейсона на работу, и мне было смертельно скучно, но тут пришла Пинк и предложила навестить тебя. Скажи спасибо, что мы не притащили с собой всех любопытных соседей.
— Представляешь, что тут было бы? — хмыкнула Пинк.
Они болтали без умолку, но я видел, как у Мии по бокам дрожат руки.
— Тебе нужно быть наверху, а не здесь, — сказал я.
— Ты не настоящий хирург. Это не... А как же ответственность за…
— Да-да, он так себе хирург, это точно, — рассмеялся Жак, подхватывая Фрэнни с тихим стоном и устраивая её на здоровом боку. Он подошел к Мии и протянул руку. — Но могу гарантировать, что об ответственности я не беспокоюсь. Мисс Дарлинг, верно?
Я отпихнул его руку.
— Знакомство ни к чему. Тебе пора идти. А Фрэнни нужно вернуться наверх, с Мией.