За закрытой дверью

— Значит, мы её оставляем? — голос Аида прорезал тихую музыку, когда я вошел в кабинет. Он даже не поднял взгляда, продолжая медленно вращать лёд в бокале и явно не склоняясь ни к одному решению. Его холодные серые глаза были прикованы к виски, непроницаемые, как всегда.

Напротив него развалился мой брат Каллахан, будто это место принадлежало ему, хотя его особняк находился южнее, в Парадайз-Гроув. Одна рука лежала на спинке моего кожаного дивана, другой он подбрасывал мячики-антистресс. Его начищенные туфли покоились на моём резном кофейном столике.

— Конечно, придется её оставить. Она видела перестрелку.

— Это не конец света. Она подписала соглашение о неразглашении и контракт, — напомнил Арчер так, будто искал для неё лазейку. Ублюдок.

Аид сделал глоток виски, прежде чем пробормотать:

— Надо было сделать с ней то же, что и с остальными.

Он понимал, что так было бы проще всего.

Арчер бросил на него тяжёлый взгляд.

— Она уже месяц учит Фрэнни-Бэнни.

— Что такое месяц? — фыркнул Кэл.

— Фрэн привязалась к ней, — парировал Арчер, и с этим я спорить не мог. Как и остальные. Фрэн была нашей единственной принцессой на всех. Ни у кого из этих парней пока не было своих детей, но она каким-то образом умудрилась пробраться каждому в сердце.

Кэл вздохнул и сжал мяч в кулаке, прикидывая расклад.

— И ты правда веришь, что она не заговорит?

Тёмные брови Арчера сошлись от беспокойства, пока он, прислонившись к камину, медленно вращал бокал.

— Не думаю. Она слишком любит детей. Не станет вредить.

— Это ничего не значит, если ей предложат приличную сумму за историю, — Кэл покачал головой, снова подбрасывая мячик. Естественно, брат больше всего переживал о нашей репутации. — Плюс, я её видел. Только представьте: Мия Дарлинг в сарафане стоит на вершине холма у академии, её красивые каштановые локоны развеваются на ветру, пока она рассказывает свою историю новостям. Да, она из тех женщин, которых люди слушают, затаив дыхание.

Кэл был прав. Я видел, как Арчер смотрит на неё. Как каждый из мужчин в академии хотя бы раз провожал её взглядом, меняясь в лице.

Мия Дарлинг была безупречна. Тёплая смуглая кожа, локоны ниже плеч — распущенные ровно настолько, чтобы я мог намотать их на пальцы. Розовые полные губы. Глаза цвета виски, от которого внутри разливается тепло. И я старался смотреть именно туда, не позволяя взгляду опускаться ниже, к изгибам её тела.

— Какого чёрта ты вообще переживаешь из-за новостей? Ни одно издание не станет продвигать историю, в которой Синдикат выставлен в дурном свете. — Я смахнул ноги Кэла со стола.

Брат усмехнулся, подался вперёд, опершись локтями на колени, и посмотрел на меня голубыми глазами, такими же, как у меня.

— Ты разозлил ирландцев и картель Паоло, Джеймсон. Думаешь, они не заплатят, чтобы настроить общественность против нас?

— Ирландцы уже покойники после того, что случилось в школе Фрэнни. Это были люди О’Коннора. И ты это знаешь. — Каждый в этой комнате понимал: если я уже решил их судьбу, вопрос закрыт. У меня уже были списки с именами, прослушка, отслеженные маршруты и готовые договоренности. — И я рассматриваю причастность Паоло…

— С О’Коннором и его людьми всё ясно. Мир только выиграет, — начал Кэл, но потом вывел меня из себя: — Но почему бы не встретиться с Паоло? Тихо. Неофициально.

— Зачем? — спросил я, перебирая бумаги на столе и стараясь выглядеть невозмутимым.

Я знал, что картель Паоло трещит по швам. Они слишком много раз ошибались за последние годы. Прикрываясь дипломатией, они могли просить нашей помощи или снисхождения, но тратить на это время я не собирался. Им мы были нужны куда больше, чем они нам.

— Сенатор был близок с отцом Паоло. Выслушать его — это и вежливость, и здравый расчёт. Он говорит, что не причастен.

Кэл, может, и ценил подобные жесты, но мне было плевать.

— Паоло подождет, пока я не решу, насколько он замешан, или не замешан вовсе. — В моём голосе зазвенела сталь, и они поняли, что это не обсуждается. — И я не оставлю Фрэнни сейчас для того, чтобы умасливать его… или мэра.

Кэл цокнул языком, не сводя с меня взгляда. Он чаще бывал на Восточном побережье, связи там у него были крепче, и переживал за это больше, чем я.

— Ладно. Я понял, — уступил он, пока что. В нём упрямства было не меньше, чем во мне. — Подкорректируем планы. Я просто поддерживаю видимость. Сам знаешь, сенатора лучше иметь в союзниках, брат.

— Поэтому мы и замяли его историю с профсоюзными фондами в прошлом году и подчистили последствия «несчастного случая» с его заместителем.

— Если уж на то пошло, сенатор Панвелл сам может поддержать видимость и проследить, чтобы шум вокруг стрельбы в академии не попал в заголовки, — проворчал Арчер.

— Не было бы проблемы, если бы вы не перебили полгорода на глазах у учительницы, а потом не оставили её в живых, чтобы она могла об этом рассказать. — Кэл ткнул в моих людей, будто они новички. Арчер был отлично подготовлен и одним из лучших у меня. Чего не скажешь о моем другом наемнике, Ксавьере, который чуть не лишился головы, когда я увидел, как он направил пистолет на Мию, но он уже получил выговор.

— Ты заткнешься, Кэл? — Арчер закатил глаза и допил виски.

— А что? Почему? Он же теперь не может просто отпустить её домой, будто ничего не произошло. Вы устроили бардак…

— Это неважно, — подвел я черту. — Фрэнни ей доверяет. Ей нравится Мия.

— Вот именно. Никто не тронет Мию, — процедил Арчер, а потом перевел на меня тяжелый, злой взгляд. — Верно, Найт? Потому что она по-прежнему преподавала бы в какой-нибудь обычной школе, если бы ты не нанял случайную неопытную девчонку, а потом не начал её лапать.

— Лапать? — темная бровь брата заинтересованно приподнялась.

Арчер поспешил ответить, чтобы отвести огонь от себя.

— Джеймсон её душил.

Брат присвистнул так, будто я её прирезал, хотя с ней всё было в порядке. Я потянул ворот рубашки.

— Какое там душил. Она тратила время, которого у меня не было. Если честно, она и сейчас впустую тратит моё время, если не считать того, что Фрэнни комфортно с ней.

Фрэнни даже поблагодарила меня и сказала, что я хороший папа, когда выходила из комнаты Мии. Она не видела, как я запер её учительницу и велел ей сидеть тихо, иначе…

— Фрэнни комфортно и с мамой, и с Валери.

— Правда? Когда в последний раз она просила тебя поиграть с ней? — Я посмотрел на него в упор. — Мы обедали с мамой на прошлой неделе. О чём они говорили?

— Не знаю. Они вечно часами болтают ни о чём.

— Мама говорит. Фрэнни слушает. С учительницей она учится. — Я выдохнул, прежде чем добавить: — Она сказала Мии, что видела тела в школе. Валери она этого не говорила.

— Чёрт, — выругался Кэл, а Аид тихо присвистнул.

— Я забрал у мисс Дарлинг телефон. Родни у неё почти нет. И я объяснил ей, что будет, если она уйдёт. Так что давайте просто примем тот факт, что Фрэнни нужно её дружелюбное лицо, и закроем, блядь, тему.

Мой брат ненавидел осложнения.

— Я дружелюбный, — буркнул он, хрустнув татуированными пальцами. — И ты тоже. Почему она не может довериться нам?

За последние сутки мы с Аидом и Арчером уложили больше людей, чем мне хотелось бы считать.

— Твоя рожа никогда не источала дружелюбие, кретин. — Я опустился в кожаное кресло, обдумывая следующий шаг. — У школы есть для нас улики, Арчер?

— Какие еще улики? — ответил за него Аид, не отрывая взгляда от телефона. — О'Коннор организовал нападение. Это были его люди, и мы знаем почему, всё очевидно…