За закрытой дверью

— Я не буду кричать и не попытаюсь сбежать, но ты должен снять наручники. Я не позволю держать себя где бы то ни было против воли.

Она говорила со мной так, будто я её чертов ученик, будто у неё вообще есть право что-то требовать в тот момент, когда я мог сделать с ней что угодно.

Я оценил ситуацию и едва не рассмеялся. Бросив взгляд на наручники, наклонился ближе к Мие и, коснувшись губами её щеки, тихо произнес:

— Ты понимаешь, что сейчас не в том положении, чтобы выставлять требования?

Она не отстранилась, лишь медленно выдохнула и ответила в том же тоне:

— Ты понимаешь, что я — любимая учительница твоей дочери и не раз её успокаивала? Полагаю, я тебе нужна, иначе от меня уже избавились бы.

Я не собирался этим делиться, но в последний месяц моя дочь стала счастливее, охотнее открывалась, снова вела себя как ребёнок. Когда её мать ушла, Фрэнни замкнулась, но между нами всегда была связь, и я боялся, что теряю её из-за работы.

Дочь сама попросила, чтобы мисс Дарлинг осталась. И я не мог ей отказать. Тем более после того, как сказал ей, что мисс Дарлинг просто спит по дороге обратно в особняк. Она сузила свои голубые глаза — с той же решимостью, что и у меня, — и сказала:

— Она даже не хотела с нами ехать, пап. Что ты ей сказал? Ты напугал её теми мужчинами. И если моя учительница из-за этого меня разлюбит, я тебя не прощу.

Беспощадная. И прямая. Если бы её слова не ударили меня под дых, я бы даже восхитился.

— Какими мужчинами? — спросил я тогда, потому что был уверен, что она уткнулась в планшет.

— Я слышала, как пули летели мимо нас, пап. — Она закатила глаза, словно то, что я считаю её ребёнком, было нелепостью. — Это была не игра. Я хочу, чтобы мисс Дарлинг была здесь. В безопасности. И я не хочу, чтобы она ушла, как мама. Пожалуйста, проследи за этим. — Она похлопала меня по руке, и на этом всё.

Эта мысль заставила меня отстраниться от девушки, даже если я не хотел. Даже если мне хотелось снова придушить её, заставить подчиниться. Вбить в неё хоть каплю страха, который должен был там быть.

Чем быстрее мисс Дарлинг начнет сотрудничать, тем быстрее я смогу успокоить дочь, исправить ситуацию. Я поднялся и посмотрел на неё сверху вниз, вытаскивая ключ из кармана.

— Я тебя отпущу, но, как я уже сказал, здесь ты в безопасности. Я тебя защищаю, а не держу против воли.

— Это я решу, когда окажусь без наручников.

Кивнув, я вставил ключ в замок и снял наручник с её запястья. Второй оставил висеть на столбе кровати, пока она отдернула руку и потерла коротким ногтем, покрытым зеленым лаком, по окровавленной ссадине.

— Тебе принесут аптечку.

Она сморщила нос, глядя на меня с чем-то похожим на отвращение.

— Как мило. После сегодняшнего дня, может, заодно пришлешь психиатра и целый отряд полиции, мистер Найт?

— Вчерашнего, — поправил я.

Её красивые губы приоткрылись от удивления.

— Я что, целый день была без сознания?

— Плюс-минус несколько часов, да. Полиция вмешиваться не будет, но если хочешь с ними поговорить — пожалуйста. Что касается психиатра, он объяснит тебе, что у тебя ПТСР, что тебе стоит поберечь себя и, возможно, пройти терапию. Если хочешь, я могу записать тебя к своему в ближайшие недели.

— Я не хочу на прием. Я хочу билет домой.

— Я уже сказал: если уедешь — умрешь.

Она изучала меня так, будто пыталась решить сложную задачу или уравнение.

— Думаю, я рискну.

— Боишься меня, мисс Дарлинг? — спросил я, потому что хотел, чтобы она боялась. В этом была власть, и я с радостью использовал бы её против Мии или кого угодно, если бы это помогло мне добиться своего.

— Нет.

Одно слово — вызов, насмешка и причина, по которой она заинтересовала меня куда сильнее, чем обычно могла бы любая женщина. Особенно сейчас, когда я уловил дрожь в её голосе, заметил, как она хотела произнести это уверенно, но заколебалась в самом конце.

— Значит, ты сознательно выбираешь быть безрассудной и глупой, рискуя собственной жизнью, — подвёл я, прямо и без обиняков.

Её глаза расширились.

— Как ты смеешь…

— Я не учитель, а ты не ребенок. Я не собираюсь с тобой нянчиться.

— Так ты думаешь, что я именно этим занимаюсь целыми днями?

Прозвучало не так, как надо, но я не собирался признавать ошибку. Проведя рукой по лицу, я сменил тон.

— У меня нет времени на препирательства, но ты останешься… Ради своей безопасности. И ради благополучия моей дочери. — Второе волновало меня куда больше. Ради этого она мне и была нужна.

— И как долго мне придется здесь оставаться?

Столько, сколько потребуется моей дочери. Потребности Мии меня не интересовали. А вот любовь Фрэнни к ней — да. Пока я сверхурочно занимался тем, чтобы уничтожить всех, кто посмел угрожать моему ребёнку, ей нужна была стабильность.

И если Фрэнни пытались использовать как рычаг давления, это означало, что и мои отношения с дочерью должны измениться.

Всё должно было измениться. Но не за её счёт, если я мог этого избежать. Если Мия могла этому помочь.

Я буду держать эту занозу здесь столько, сколько потребуется. Но вместо правды ответил:

— Как минимум до конца лета.

Она резко развернулась, словно собиралась схватить хоть что-то из своего. Мои люди забрали большую часть её вещей, и она метнулась к сумочке и дорожной сумке.

— Думаю, уехать сегодня — лучшее решение.

— Ты никуда не уедешь, мисс Дарлинг. — Я выдержал паузу. — Ты подписала контракт, обязывающий тебя работать с детьми из академии всё лето. Помнишь?

— Это… было предложение о работе. — Она сжала кулаки так, что загорелые костяшки побелели. — Послушай, давай начистоту. Если ты держишь меня здесь из-за того, что я видела, то, честно, я почти не общаюсь со старшей сестрой и уж точно не с родителями. У меня… почти нет друзей. Я никому ничего не скажу…

— Можешь рассказать хоть всему миру, Дарлинг. Никто и пальцем не пошевелит. Ты здесь потому, что будешь нужна Фрэнни этим летом.

Она сжала губы и пробормотала:

— В твою дочь и в меня стреляли. Нам пришлось прятаться в убежище. Меня должны были предупредить, что существует вероятность, что мне придется воспользоваться чем-то подобным.

Черт, ей что, нужны извинения? Я не родился ни джентльменом, ни бизнесменом. Я вырос с отцом, который им не был, и с матерью, способной вынести самую жестокую хрень на свете. Доброта для меня всегда была инструментом, в основе которого лежали страх и власть.

И всё же Мия Дарлинг нужна мне. У меня была дочь, и я не хотел, чтобы её растили в том же мире, в котором вырос я. Терпеть не могу признавать свою неправоту, но я оценил то, что она переживает за Фрэнни, несмотря ни на что.

— Мне следовало лучше контролировать ту ситуацию, мисс Дарлинг.

Это всё, что она от меня получит.

Мия приподняла темную бровь и скрестила руки на груди, словно ожидала продолжения.

— Согласна. А потом ты решил их убить и душить меня. Можешь хотя бы в будущем держать себя в руках?

Какого черта? Теперь она отчитывает меня, словно я ребенок?

— Ты слишком легко бросаешься словом «душить». Если бы я тебя душил, ты была бы мертва.

— Ты серьезно хочешь спорить об этом? — она почти взвизгнула, вскинув руки. Схватив сумку, перекинула её через плечо. — Знаешь что? У тебя красивый дом, насколько я успела заметить. И совершенно идеальная дочь. Не знаю, что за жизнь ты здесь ведешь, но точно не хочу быть её частью, потому что законным это точно не выглядит.